[ Иван Сергеевич Тургенев | Сайты о поэтах и писателях ]





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Из писем к И. С. Тургеневу Е. Я. и Д. Я. Колбасиных (Населенко Е. П. и Мотовиловой М. Н.)

Братья Колбасины - Дмитрий и Елисей Яковлевичи,- не занимая видного места в литературе, по своим интересам и характеру деятельности тесно, однако, соприкасались с писательскими и журнальными кругами. Младший, Елисей Яковлевич (1831-1885), автор нескольких беллетристических произведений и историко-литературных очерков, в 1850-х годах был сотрудником "Современика", "Библиотеки для Чтения" и "Атенея"; старший, Дмитрий Яковлевич, принимал участие, в качестве технического редактора, во всех изданиях, предпринимаемых сотрудниками "Современника". С этим журналом оба они были особенно тесно связаны,- не столько работой или направлением, сколько личными отношениями с редакцией и главными сотрудниками, прежде всего - с Тургеневым, который познакомился с ними, вероятно, зимою 1850-51 года. Оба они стали скоро восторженными его поклонниками и преданными "молодыми друзьями" - исполнителями поручений и посредниками в делах, какими всегда любил окружать себя Тургенев Снисходительно-ласковое, приятельски-пренебрежительное обращение с его стороны, как с людьми, совершенно незначительными и не заслуживающими большего,- и почтительно-восторженное, как учеников к учителю - со стороны обоих братьев,- характеризуют их отношения, насколько они отразились в письмах. Сквозь призму своего поклонения Тургеневу смотрели Колбасины на "Современник" и на его деятелей и по мере изменения отношения к журналу Тургенева менялись к нему и сами. В этом свете становится понятно резкое и едкое слово, посвященное одному из них (неясно - которому, но вероятно Дмитрию) в Воспоминаниях А. Я. Панаевой, называющей Колбасина "одним из приживальщиков Тургенева, низкопоклонным и льстивым", к которому И. И. Панаев не мог скрыть своего презрения (изд. "Academia", 1928, стр. 416). Нужно, однако, отметить, что Е. Я. Колбасин, вспоминая, много лет спустя, Некрасова и свое сотрудничество в его журнале,* изобразил совершенно сходно с А. Я. Панаевой - в сущности восторженно - весь кружок "Современника" второй половины 50-х годов во главе с Чернышевским; Тургеневу же уделил лишь несколько полу-хвалебных, полу-иронических слов, явно противопоставляя "изящно-аристократический" и эстетический кружок Боткина, Дружинина и Тургенева, не понимавший Некрасова,- кругу Чернышевского и Добролюбова. Издали, после смерти Некрасова и Тургенева, многое, вероятно, было переоценено Е. Колбасиным и представилось ему в иной перспективе.

* (Тени старого Современника. Из воспоминаний о Н. А. Некрасове - "Современник" 1911 г., август стр. 221-240.)

Близость Колбасиных к литературному миру и их хорошая осведомленность о текущих делах литературной жизни определяют характер их переписки с Тургеневым. С отъездом Тургенева, в июле 1856 года, из России, письма Колбасиных приобретают особый интерес: уезжая за границу в (начале освободительной эпохи, Тургенев не хотел порывать связи с русской жизнью и, ее довольствуясь теми сведениями, которые сообщались ему в обычной дружеской переписке, просил Е. Я. Колбасина о доставлении ему ежемесячных подробных отчетов, с назначением за это особого гонорара. Эти письма являются ценным материалом, как для характеристики настроений умеренно - либералъной группы интеллигенции, так и для знакомства с литературной жизнью и повседневным литературным обиходом второй половины 1850-х подов. Они прекрасно дополняют письма Чернышевского к Некрасову, имеющие в значительной мере такой же отчетный характер,- но самая "беспартийность" Колбасина, его незаинтересованность и незначительное положение в литературном, мире делают его более простым, бесхитростным наблюдателем и повествователем.

Тургенев относился вначале с большим интересом к сообщениям своего корреспондента и писал ему: "... благодарю вас, любезный Елисей Яковлевич, за все ваши литературные известия; они мне были очень приятны, и я рассчитываю на продолжение ваших ежемесячных отчетов. Без них я здесь точно в мешке; ни один родной звук не доходит". (Письмо от 19/31 октября 1856 г.- "Новое Время" 1894, № 6706). Затем, однако, по мере усиления в журналистике чуждых Тургеневу радикальных течений падает его интерес к литературной жизни в России, и письма-хроники прекращаются; в письмах последующих лет вопросы литературы отодвигаются на второй план. К тому же, оба брата уезжают в это время на службу в провинцию. Переписка теряет свой интерес, принимая чисто-личный характер.

Автографы 27-ми писем Е. Я. Колбасина (1856-1862 г.г.) и 32-х-Д. Я. Колбасина (1853-1864 г.г.) хранятся в Пушкинском Доме. Первые 13 писем Е. Я. Колбасина: письмо от 25 июня 1856 г., адресованное в Спасское, и 12 писем за границу (с 21 сентября 1856 г. по 17 марта 1858 г.) печатаются полностью. Остальные письма Е. Я. Колбасина, так же, как и все письма Д. Я. Колбасина, не имеющие общего интереса, приводятся в выдержках.

Письма Тургенева к Колбасиным напечатаны: в "Первом собрании писем Тургенева" (37 №№), в "Новом Времени" 1894 г. №№ 6700, 6706, 6710 (24) и в сборнике Центрархива "И. С. Тургенев" (Материалы по истории литературы и общественности, в. 2, 1923) в статье А. Белецкого: "Из материалов для изучения И. С. Тургенева" (1); любопытно также "открытое письмо" Д. Я. Колбасина к И. А. Гончарову, посланное через редакцию "Вестника Европы" по поводу напечатания в "Первом собрании писем" писем к нему Тургенева ("М. М. Стасюлевич и его современники", т. III, стр. 665).

Е. Населенко.

Е. Я. Колбасин. Фотография
Е. Я. Колбасин. Фотография

1. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

7 июня 1855 г. СПБ.

... Анненков еще здесь. Некрасова нет, а Панаев сделался просто деловая бестия! во 1-х, убедил Норова, весьма красноречивым письмом, позволить помещать в Современнике статьи военного содержания т. е. описание военного быта, на что Пушкин не соблаговолял, а во 2-х, хочет завести процесс с "Инвалидом" за перепечатание статьи Толстого "Севастополь", так что в провинции из "Инвалида" она будет раньше известна, чем из "Современника" и проч. и проч. Просто бедовый Иван Иванович...

- До 1855 г. военные известия помещались только в "Русском Инвалиде" и "Северной Пчеле". В мае 1855 г. И. И. Панаев, за отсутствием Некрасова редактировавший "Современник", обратился в Главное управление цензуры с письмом, в котором доказывал, что печатание военных статей должно быть разрешено всем журналам, "ибо патриотизм - чувство неотъемлемое ни у кого, присущее всем и не раздающееся, как монополия. Если литературные журналы будут лишены права... быть проводниками патриотических чувств, которыми живет и движется в сию минуту вся Россия, то оставаться редактором литературного журнала будет постыдно". По представлению министра нар. проев. А. С. Норова было дано высочайшее разрешение журналам "Современник" и "Отечественные Записки" перепечатывать известия из "Русского Инвалида" и печатать повести из военного быта. Первым военным рассказом в "Современнике" был "Севастополь в декабре месяце" Л. Н. Толстого, помещенный в июньской книжке 1855 года. Он был тотчас, еще до рассылки книжки, перепечатан в № 122 (5 июня 1855) "Русского Инвалида", при чем редакция заявляла в примечании, что она "считает долгом познакомить военную публику с этой истинно-превосходной статьей". (Ср. выше, в письме Тургенева к Панаеву от 27 июня 1855 г., и в примеч. к нему.)

- Пушкин - Михаил Николаевич Мусин-Пушкин (1795-1862), попечитель СПБ. учебного округа с 1845 по 1856 г.

2. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

Спб., 25 июня [1856 г.]

Любезный Иван Сергеевич,

Вы пишете, что скоро вышлите деньги за квартиру, след. Вы оставляете ее за собою, поэтому мы с братом хотим воспользоваться Вашей расточительностью, т. е. позволите - ли Вы нам жить в Вашей квартире до Вашего возвращения из-за границы? Если только Вы никому еще не обещали и находите, что это можно сделать, то в таком случае мы с братом воспользуемся этой даровой квартирой. Пожалуйста, ничем не стесняйтесь и напишите откровенно, как Вы об этом думаете.

И. А. Гончаров. Фотография 1856 г.
И. А. Гончаров. Фотография 1856 г.

На днях принесли от Праца 1-ую корректуру "Андрея Колосова", и теперь, миновав благополучно Гончарова, дело кажется пойдет успешно. Кстати о Гончарове: Некрасов рассказывает, что он познакомился в клубе с Щербатовым, который, между прочим, так выразился о цензорах: "самый порядочный Бекетов, а Гончаров, дескать, трусоват сильно..." Я сам слышал, как Гончаров с бешенством бранил Фон-Крузе: этот сумасшедший, дескать, наделает много бед русской литературе; своими поступками он может остановить ее дальнейшее развитие... Это он говорил на обеде у Вл. Майкова, у которого мы обедали вместе с Дружининым. Надо вообще надеяться что японский путешественник с успехом заменит Элагина. На днях он, напр., сделал следующую штуку [представил в цензурный Комитет, что],* впрочем, об этом при свидании.- Лажечников цензор. Первый дебют его ознаменовался великолепной выходкой. "Господа, сказал он: мы сидим не по старшинству, а заседание в таком случае недействительно!" Прощайте, милейший Иван Сергеевич. Получили ли Вы мое письмо? и когда же Вы сообщите новости о графине и Л. Толстом? Получен ли Толстыми портрет Некрасова и цел - ли он? Вообще, жду с нетерпением от Вас новостей.

* (Эта фраза зачеркнута.)

Весь Ваш Е. Колбасин.

P. S. Толстым и Вашим кланяйтесь.

- Письмо это является ответом на письмо Тургенева от 16 июня 1856 г. к брату Е. Я. Колбасина - Дмитрию Яковлевичу ("Первое собрание писем Тургенева", стр. 21). В это время Тургенев находился в Спасском и собирался прямо оттуда выехать за границу. В письме он просит, между прочим, уплатить 200 р. за его петербургскую квартиру.

- Колбасин уведомляет о ходе отдельного издания повестей Т., печатавшихся в типографии Праца ("Повести и рассказы в 3 т.т., СПБ. 1856 г. 1-й том начинается повестью "Андрей Колосов"). Цензурное разрешение было подписано И. А. Гончаровым 8 июня 1856 г.

- Гончаров был назначен цензором в 1856 г., в связи с обновлением петербургского цензурного комитета, произведенным начальником его кн. Г. А. Щербатовым, представителем либерального направления в цензуре. О назначении Гончарова Никитенко записал в дневнике 24 октября 1855 г.: "Мне удалось провести Гончарова в цензора. К первому января сменяют трех цензоров, наиболее нелепых. Гончаров заменит одного из них, конечно, с тем, чтобы не быть похожим на него. Он умен, с большим тактом, будет честным и хорошим цензором. А с другой стороны это и его спасет от канцеляризма, в котором он погибает". (А. В. Никитенко, Записки и дневник, СПБ. 1893. т. И, стр. 25.) Вопреки предсказанию Никитенка, вступление Гончарова в цензурное ведомство вызвало в литераторских кругах насмешливо-недоброжелательное отношение, выражавшееся в названии "японский цензор", установившемся за ним, и в сравнениях его с его предшественником Н. В. Елагиным, цензором эпохи наибольших цензурных стеснений (1848-1855), создавшим себе анекдотическую известность своею мелочною придирчивостью. Насмешки над Гончаровым-цензором появлялись и в печати: таковы: статья Герцена - "Необыкновенная история о цензоре Гон-ча-ро из Чи-пан-ху ("Колокол" 1857, 1 декабря); эпиграмма Н. Ф. Щербины - "Молитва современных русских писателей" (в собр. соч. его, СПБ. 1873, стр. 313); иронический намек в "Помпадурах и помпадуршах" М. Е. Салтыкова и пр.

- Бекетов, В. Н., цензор, просматривавший "Современник".

- Фон-Крузе, Николай Федорович (1823-1901), московский цензор с 1856 по 1858 год; был уволен за слишком большой и нескрываемый либерализм. См. посвященное ему стихотворение Некрасова в "Полном собрании стихотворений" его под ред. К. И. Чуковского, Лгр. 1928, стр. 428 и примечание на стр. 493.

- Лажечников, Иван Иванович (1792-1869), был приглашен в цензурный комитет одновременно с Гончаровым; с 1857 г. цензор "Современника".

- "Графиня" - гр. Мария Николаевна Толстая, сестра Л. Н-ча, который проводил лето 1856 г. в Ясной Поляне и видался с Тургеневым. О посылке ей портрета Некрасов писал Тургеневу 24 мая 1856 г.: "Портрет мой в хорошей рамке посылается на днях графине Толстой" (А. Н. Пыпин.- Некрасов. СПБ. 1905, стр. 139; см. также "Первое собрание писем Тургенева", стр. 18-19).

3. Д. Я. И Е. Я. Колбасины - Тургеневу

[31 августа 1856 г., Петербург].

Месяц в деревне. (Пропуски)

Проп: Страница 32, линия 3 снизу: после слова стройный - волосы длинные, там же - 2 снизу, после - неловок - ну и не совсем опрятен, Стр. 40. Л. 14 сниз. вместо протанцевал - отхватал. - 16 - вместо - закативши глаза: "о как я несчастлив", след: из под усов в нос: "Не позабудь в часы разлуки".

- 57-8 сниз. после журавля, ко всем чертям в самую преисподственную! (слова Матвея).

- 79-20 сверху, после узнать след. позорные

- 89-11 сниз. после хлопочете? - Что вам этот Большинцов родня, что - ли? Шпигельский. Родня? Стану я для родни беспокоиться. У меня двоюродная тетка в городе на мосту бублики продает, а я ей, кроме старого жилета на рукавицы, отроду ничего не подарил. Ракитин. Так из чего же вы так стараетесь?

- 93-11 - снизу, вместо другою стал и - преобразились.

- 99-18 - после правы. Не выходи замуж иначе, как по любви. (Вера опускает глаза и т. д.) 101 - 4 сверху. (Вера) не нравится. Он все эдак усы к носу подымает и смотрит на них.

- 124 Лин. 10 сверху, вместо: человек рода не высокого; следует: сын природы, другими словами - сын любви неизвестного;

- 125-3 сверх, вместо чужими след. барами там - же 6 чужих-то - барах-то, - 8 - после поднимаю - Я и хвалю-то их так, что я, право, удивляюсь, как они необижаются. Каждый из них у меня примерный помещик, опора государства, первый умница, муж, каких редко, отец, каких вовсе нет, да и сверх того мой благодетель... Разумеется, я это им все в глаза говорю, а то из чего бы я стал хлопотать... и что вы думаете? Каждый слушает меня, развесив уши, и не замечает, что я хвалю только его одного, а других всех браню на чем свет стоит (помолчав) я, впр. и т. д.

- 125-4 снизу, после - один след. крепколобый.

- 3 снизу - такой - недавно ржать перестал,

- 126-5 свер.- тьма; вместо - да жизнь ужь такая вышла, след: да бедность проклятая, ну и рожденье мое.

- 11 свер.- после и не надо: - крепки они, бог с ними. 126 л. 17 св. после угодно.- Детей у нас, вероятно, не будет, да, и желать их я не вижу нужды... ну, а впрочем, коли такая беда стрясется над нами, советую их держать от меня дальше; я писку терпеть не могу.

127-5 св. после бедность.- Вы до 12-ти летнего возраста не бегали босиком по улицам, не прятали, трясясь от холода, промерзших рук в рукава худой рубашенки, у вас мать, впрочем добрейшая женщина, не носила солдатской шинели, которую ей на память оставил один приятель; вы неждали ее возвращения с алчностью волчонка... Вы... да что и говорить!.. А потом, когда по милости благодетеля, которого, вы легко поймете почему, я надеюсь ненавидеть до конца дней моих, когда я попал в Москву, вступил в университет...

- 129-8 св. после - поет-то как! - настоящий лекарь!

- 154-3 сн. вместо: любовь бедственна... до... осторожным. след. всякая любовь, счастливая и несчастная, настоящее бедствие, особенно, когда ей отдаешься весь. Погодите, вы еще, может быть, узнаете, как эти нежные ручки умеют пытать, с какою ласковой заботливостию они по частичкам раздирают сердце... И это бы еще ничего... страданья! Человек на это создан; а вся жизнь даром потерянная, истраченная, изношенная - вот что скверно! Погодите! Вы узнаете, сколько жгучей ненависти таится под самой пламенной любовью; вы вспомните обо мне, когда, как больной жаждет здоровья, вы будете жаждать покоя, самого бессмысленного покоя, когда утратив гордую крепость и свежесть независимости, вы примитесь завидовать, мучительно завидовать всякому простому человеку, беззаботному и свободному... Погодите! вы узнаете, что значит принадлежать юпке, что значит быть зараженным, порабощенным, и как постыдно и томительно это рабство... Вы узнаете наконец, какие пустяки покупаются такой дорогой ценою... Но к чему я это все говорю вам, вы мне не поверите теперь. Дело в том, что мне очень приятно ваше одобрение... да, да... в таких случаях, следует быть осторожным. Поверьте, Алексей Николаич, одно обыкновенное - естественно и здорово; одно пошлое... и это я говорю безо всякой горечи, я это говорю с полным и глубоким убеждением... одно пошлое достойно уважения, и горе тому, кто осмеливается нарушить священный закон ежедневности.

Стр. 155. Л. 18 св. вместо женщин - барынь.- Барыни.

- Л. 7 он. После - добрый совет: Вот видите ли, Алексей Николаевич, если вам когда нибудь случится заметить, что женщина вдруг почувствовала к вам расположение, не теряйте времени, пользуйтесь удобным случаем, хватайтесь за него обеими руками, деликатность тут ни к черту не годится; женская любовь, что весенний ручей: сегодня он бежит, взволнованный и мутный в уровень с краями оврага, завтра едва сочится свеженькой струйкой на самом дне размытого русла (NB то что в скобках Э! да, что я за советчик! пропустить).

- 163-21 снизу, вместо - я должен уехать - воля дороже всего.

- 169-4 сверху, диалог Анны Семеновны начинается так: Господи боже мой Владыко живота моего, что жь это и т. д.

Вот все, что было пропущено в Цензурной Корректуре; но это не дает того света комедии, какой был в первоначальном ее виде; рукописи моей я не мог нигде отыскать, но сколько помнится мне у Вас в Спасском есть ветхий оригинал, его бы можно отыскать, он хранится в красной шкатулке. Вспомните и напишите Дяде, чтоб поискал. Скоро ли пришлете комедии, надо -бы начать печатать с Октября м-ца потому что повести в половине Октября будут готовы. Анненков приедет в конце Сентября и денег Ваших до сих пор не переслал. Квартира отдана за 131 руб. 20 коп. и мебель уже перевезена. Портрет в Карачев отправлен. Григорович здесь, не мог выжить с Дружининым до-конца лета, говорит, не знаю правда ли, что сей благодушный господин заморил его своим дидактическим тоном и нападками на Белинского и вообще на все направление литературное, собираясь опровергать все это печатно в своем журнале!?. Островский, говорят, сломал ногу и теперь болен. Панаев и Чернышевский живут очень мирно и отдают друг другу справедливость. В Сентябрьской книге будет 8 рассказов Даля - совсем нет статей. Фауст войдет в Октябрьскую. Современник говорят очень трудно выслать Вам, если Вы не обратитесь с просьбою в Парижский Почтамт, который должен сообщить Ваше желание здешнему Почтамту и тогда дело пойдет налад - попробуйте. Коронация праздновалась великолепно и в Манифесте, между прочими милостями, прощены все политические преступники 25, 29 и 30 годов с возвращением дворянства и титулов им и детям, а также уничтожены кантонисты и будет новая ревизия. Воронцов пожалован в Фельдмаршалы, Орлов в Князья и проч. и проч. Дубельт удален от всех должностей, с зачислением по Армейской Кавалерии и с производством в Генер[алы] от Кавалерии.- Скоро войду в переписку с Боткиным, послу чаю печатания "Писем об Испании". Тупцы свирепствуют. Работы у меня бездна - нигде не бываю, не знаю какие извлеку выгоды?!.. Прощайте будьте здоровы и веселы и не забывайте нас. Искренно преданный Вам Д. Колбасин.

Хотя мне и нечего сообщить Вам, любезнейший Иван Сергеевич, но хочется поблагодарить за Ваше милое письмо к нам и просить не забывать также на будущее время. Будьте здоровы и веселитесь, да не забывайте русской литературы. Исправленного "Фауста" я еще не читал; подожду до Октября и тогда напишу Вам обо всех толках по поводу его, если только Вас это интересует. Дружинин просит, чтоб Вы не забыли своего обещания на счет повести для "Биб[лиотеки]". Он скоро будет в Петербурге, что сообщил приехавший сюда Маслов. Новостей никаких, исключая разве того, что Григорович в восторге от Чернышевского. Он ничего еще не написал для Современ[ника], и всё взваливает на неприятности житья в деревне Дружинина.

Весь Ваш Е. Колбасин.

P. S. Кланяйтесь Некрасову, когда его будете видеть, и сообщите о его здоровье.

31 августа 1856 г. СПБург.

NB. Московские тупцы, как говорит Панаев, хотят ополчиться против Вас и напечатать письмо, в котором Вы обещаете им статью, с приличными комментариями. Каковы? пусть их печатают - посмотрим кто останется в дураках.

- Комедия "Месяц в деревне", написанная Тургеневым в 1849-1850 гг. и носившая первоначально названия: "Студент" и "Две женщины",* известна в печати в двух редакциях: одна напечатана в январской книжке "Современника" 1855 г., другая в VII томе собрания сочинений Тургенева, изд. 1869 г., и во всех последующих изданиях. В предисловии к VII тому упомянутого издания, содержащему "Сцены и комедии", Тургенев пишет: "Позволяю себе заметить, что "Месяц в деревне" является теперь в первобытном виде. Я поставил было себе в этой комедии довольно сложную психологическую задачу; но тогдашняя цензура, принудив меня выкинуть мужа и превратить его жену во вдову - совершенно исказила мои намерения". Исключение роли мужа - Ислаева, усложняющей взаимоотношения действующих лиц и создающей положение, при котором поступки Наталии Петровны получают предосудительный с точки зрения семейной морали характер, повлекло за собой ряд изменений в построении пьесы: некоторые сцены были выпущены, часть же роли Ислаева перешла к его матери; но на самом тексте комедии исключение этой роли отразилось сравнительно мало. В переработанную автором редакцию цензура внесла еще ряд мелких поправок, и в таком виде "Месяц в деревне" появился в "Современнике".

* (См. статью Н. Л. Бродского в журн. "Культура Театра" 1921 г., № 7-8.)

В 1856 г. предполагалось печатание отдельными изданиями ряда произведений, помещенных ранее в "Современнике", в том числе и комедий Тургенева. Техническое руководство этими изданиями было поручено Д. Я. Колбасину, о чем свидетельствует полушуточная "инструкция", данная Некрасовым Колбасину перед отъездом за границу, в августе 1856 г. (см. "Архив села Карабихи", М., 1916, стр. 276-277); одним из параграфов этой инструкции Колбасину вменялось в обязанность пересылать авторам старые цензурные корректуры для восстановления пропусков, что стало возможно при смягчении цензурных условий. Издание драматических произведений Тургенева, однако, в 1856 г. не состоялось, и комедия была перепечатана лишь в собрании сочинений 1869 г. Тот "ветхий оригинал", о котором пишет Колбасин - рукопись первой редакции "Месяца в деревне",- действительно сохранился в Спасском и уцелел до наших дней. Но пока он недостаточно изучен,* и нам трудно сказать, пользовался ли им Тургенев при восстановлении текста в издании 1869 года, или же ему пришлось заново переделывать комедию, восстановив таким образом лишь первоначальный замысел, но не первоначальный текст. Важно отметить, что при этом Тургенев принял все цензурные поправки 1855 года, восстановив только одно пропущенное место, имеющее явно автобиографическое значение (из сцены Ракитина с Беляевым, от слов: "всякая любовь" до: "раздирают сердце" и от слов:

* (См. статью Н. Н. Фатова "Рукопись "Студента" Тургенева" в журн. "Культура Театра" 1922 г., № 1-2; рукопись хранится в Тургеневском Орловском Музее.)

"Вы узнаете" до: "следует быть осторожным", указанное в письме Колбасина: "стр. 154, строка 3 снизу"; пагинация дана Колбасиным по "Современнику").

Приводимые в письме Колбасина выдержки из цензорской корректуры дают неизвестные в печати отрывки текста Тургенева и представляют интерес с точки зрения характеристики цензурных тенденций; вместе с тем, если допустить, что Тургенев сознательно оставил эти поправки, то они являются показателем перемены в настроениях и взглядах Тургенева к концу шестидесятых годов. При цензорском просмотре в первую очередь был внесен корректив в обрисовку студента Беляева, на котором сосредоточиваются все нити интриги. Пропуск нескольких слов: "волосы длинные, несовсем опрятен", уничтожает всякий намек на внешний облик неблагонадежного разночинца; из его же реплики изъята сентенция: "воля дороже всего", которой можно придать нежелательное распространительное толкование. Почти все остальные поправки падают на слова другого разночинца - Шпигельского, провинциального острослова и циника; в большинстве случаев - это задевающие дворянский класс насмешки, исключаемые цензурой: карикатурное изображение военного, который говорит "из под усов в нос: "не позабудь в чансы разлуки"; отзыв о помещике: "крепколобый... недавно ржать перестал"; слово "бары", приводимое в нежелательном контексте, цензура заменяет словом "чужие". Места, в которых Шпигельский, уже в более серьезном тоне, касается социальных противоречий и говорит о нищете - выпущены полностью. Также изъято все, идущее в разрез с общепринятым кодексом семейной морали: рассуждения Шпигельского о родственных отношениях и семейной жизни. Подобные соображения заставили выбросить как слова Наталии Петровны ("Не выходи замуж, иначе как по любви"), так и приведенный Ракитиным эпитет "позорные" в применении к "мукам ревности" и его тирады об отношении к женщине. По религиозным соображениям выпущены слова молитвы и выражение "преобразились". Кроме того, исключены все отдельные выражения, показавшиеся цензору грубыми или вульгарными. В общем, вся совокупность цензурных поправок по существу сводится к смягчению резкостей текста и к непременному устранению каких бы то ни было указаний или даже намеков на несовершенство данного социального строя и существующие в нем сословные противоречия.

- В манифесте, изданном 26 августа 1856 г., по случаю коронации Александра II, объявлялись, между прочим, следующие льготы: 1) обещана новая перепись, которая, в виду убыли населения от войны и эпидемий, должна была уменьшить сумму платежей; 2) объявлено прощение или уменьшение наказания государственным преступникам 1825, 1827 и 1829 гг. (декабристам) и 1831 г. (полякам), при чем им и потомству возвращались сословные права; 3) все солдатские дети возвращались родителям и впредь набор в кантонисты не должен был производиться. Ряд рескриптов объявлял о награждении виднейших сановников Николаевского царствования, среди которых Колбасин отмечает князя М. С. Воронцова, Кавказского наместника (1782-1856) и графа А. Ф. Орлова, бывш. шефа жандармов, председателя Госуд. Совета (1786-1861); вместе с тем, некоторые из крупных деятелей были уволены от своих должностей, и среди них - знаменитый начальник штаба корпуса жандармов и управляющий III отделением генерал Л. В. Дубельт - в течение 25 лет правая рука А. X. Бенкендорфа и А. Ф. Орлова. В его увольнении видели тогда перемену политики и переход на новый, либеральный курс, почему и отмечает его Колбасин.

- Это письмо, написанное совместно обоими братьями, является первым в ряду "хроник" текущих литературно-общественных событий, посылавшихся Колбасиными (и преимущественно Елисеем Я-чем) Тургеневу, находившемуся в это время за границей. "Хроника" в письмах не была пока оформлена, но вскоре (см. письмо 5-е) приняла вид делового соглашения между Тургеневым и Е. Колбасиным, даже с определенным гонораром. Почти все события литературного мира, упоминаемые здесь, отражаются и в других письмах к Тургеневу (Панаева, Дружинина, Лонгинова) и не нуждаются в пояснениях. Обращает лишь на себя внимание сообщение, что "Григорович в восторге от Чернышевского". Дружественные отношения Григоровича с Чернышевским, бывшие очевидно неожиданностью после их литературного столкновения (в связи со "Школою гостеприимства"), подтверждаются и письмами Чернышевского к Некрасову от 1856 года. (Переписка Чернышевского с Некрасовым, Добролюбовым и А. С. Зеленым, М.-Л. 1925.)

- "Московские тупцы" - очевидно, редакция "Русского Вестника" во главе с М. Н. Катковым. Об обещанной Тургеневым в "Русский Вестник" статье см. в следующих письмах

4. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

28 сентября, 1856 г., СПБ. ...

Не удивляйтесь странности мысли, которая мне пришла в голову и сильно меня занимает: если увидите Искандера, попросите его, чтобы он предоставил мне право издать все его сочинения, которые, я надеюсь, наша ценсура в настоящее время позволит печатать,- разумеется при разных хлопотах с моей стороны, от которых я не отступлюсь хотя бы дело дошло до Высочайшего разрешения. Конечно, за успех нельзя ручаться, но не должно отчаиваться и в совершенной неудаче. Искандеру это ничего не значит, а меня, бедняка может поставить на ноги, тем более что дела мои идут до сих пор прегадко, еле концы с концами свожу,- вот почему я и ухватился за это издание. Во всяком случае отчего не попробовать? а для устранения всяких недоразумений пусть он даст краткую записочку, что я, мол, автор того то и того то, предоставляю такому то право издания моих сочинений на два или на три года,- как ему угодно,- на таких-то условиях,- потому что я готов ему заплатить, или кому он прикажет, небольшую сумму. Записку такого рода пришлите ко мне и тогда я приму свои меры. Пожалуйста похлопочите, а я никогда не забуду этой услуги и одолжения с Вашей стороны.

"Повести" Ваши печатаются в 3-х частях и две уже готовы. 1-я начинается "Андреем Колосовым" и кончается "Тремя встречами". 2-я начинается "Разговором на Б[ольшой] дороге" и кончается "Затишьем", а 3-я начинается "Перепискою". Издание будет очень недурно и пойдет недорого - 4 руб. экземпляр, без пересылки. Книгопродавцы ждут с нетерпением выхода Ваших повестей и беспрестанно меня спрашивают. Анненкова нет еще в Петербурге, но скоро будет. Брат его Федор, к несчастью лишился места губернаторского в Нижнем Н. и даже отчислен от Свиты Его Величества. Печатание "Детства и Отрочества" я кончил и скоро пущу в продажу, а "Военные рассказы" уже вышли, но идут не очень шибко! Боткина на днях начну печатать, пока он мною доволен и пишет преинтересные письма по поводу Цензорских помарок - живьем виден человек!.. Денег Анненков не присылал, но я ухитрился получить 600 руб., из сумм находившихся у меня в руках, и совершенно расплатился с Феоктистой только, а Краевскому не хватает, впрочем, по приезде его сюда возьму и остальные. Родственник собирается Вам писать, согласно Вашему желанию. Панаев, если не врет, говорит, что устроил отправку к Вам "Современника". Где Некрасов? Сообщите ему следующий слух ходящий по городу: Один генерал, ревизуя Кадетский Корпус, нашел у Кадета рукопись "Записок Доктора Крупова". Прочтя их, он обратился в Медицинский Д[епартамен]т,- весьма секретною бумагою,- кто такой Док. Крупов и где он находится? Д[епартамен]т отвечал, что по спискам такого Доктора нет. Тот опять пишет, что это, мол, пустяки - Крупов существует и просит непременно разыскать. Пошли тщательные розыски, дело дошло до Инспекторского Д[епартамен]та, разумеется с величайшим секретом, и тут только какой-то маленький чиновник еле уверил, что Д. Крупов миф, и никогда не существовал и в доказательство представил печатные записки!.. Прощайте, жду от Вас вестей. Ваш весь Д. Колбасин.

- Настоящее письмо (вместе с предыдущим) является ответом на письмо Тургенева от 18/30 августа 1856 г. ("Новое Время" 1894, № 6706). На просьбу Колбасина, переданную Тургеневым, Герцен ответил согласием. (См. письмо Тургенева от 2/14 ноября 1856 г. в "Новом Времени" 1894, № 6710; письмо Герцена к Тургеневу от 8 ноября 1856 г. в Полном собр. соч., ПБ. 1919, т. VIII, и письмо Тургенева к Герцену от 6 декабря 1856 г. в Письмах Кавелина и Тургенева к Герцену, Женева. 1892.) Издание не состоялось, о чем в следующих письмах.

- Анненков, Федор Васильевич, нижегородский губернатор, был уволен от должности за побои, нанесенные в театре купцу. Факт его увольнения истолковывался, как доказательство либерального направления нового царствования. (См. напр., письма Герцена к Н. М. Щепкину от 8 января 1857 г. и к Тургеневу от 11 января 1857 г. в Полн. собр. соч. Герцена, Пб. 1919, т. VIII.)

- Упоминаемые в письме издания: "Детство и отрочество" и "Военные рассказы" Толстого и "Письма об Испании" Боткина были поручены м. Я- Колбасину, с чем говорится в предыдущем письме. Письма Боткина к Колбасину в печати неизвестны и, вероятно, не сохранились.

- Феоктиста Петровна, в замужестве Волкова, крестьянская девушка, с которой Тургенев был близок в 1851-1853 гг. До ее замужества, о котором говорится в одном из следующих писем, и во время вдовства Тургенев выплачивал ей пенсию. О ней см. Н. М. Гутьяр, "Тургенев", Юрьев, 1907, стр. 138-140 и "Тургеневский сборник" ВЖК, Пгр. (1916 г.) изд. "Огни", стр. 49-54.

- "Родственник" - Е. Я. Колбасин.

- Сообщаемый анекдот о рассказе Герцена "Из записок доктора Крупова о душевных болезнях вообще и об эпидемических в частности" объясняется конструкцией рассказа, который ведется от лица доктора и начинается предисловием, подписанным: "Крупов, Medicinae et Chirurgiae Doctor. Рассказ был первоначально напечатан в "Современнике" 1847, сентябрь.

5. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

Спб., 1856 г. 29 Сентября

Предложение Ваше, любезный Иван Сергеевич, принимаю с удовольствием. Только не знаю, нужно ли Вам сообщать заметки про "Современник", так как Панаев уверяет, что он устроил все с почтамтом и "Современник" вам будет высылаться в Париж.

Говоря по совести, ничего особенно хорошего не случилось с нашей литературой в последние месяцы. Бог миловал и от хороших повестей и от хороших романов, и журналисты . . . .* себе помаленьку. Публика живет пока надеждами и кажется не даром: скоро поступят в продажу "Детство и Отрочество" (перечитывая с братом корректурные листы я снова восхитился ими до седьмого неба - что за роскошная вещь!), далее выйдет книжка Некрасова, Ваши "Повести" (уже набирается "Рудин"), "Военные рассказы" Толстого только что поступили в продажу, потом печатается Луганский, Нарежный, "Письма об Испании", ждут нового собственно критического журнала, под редакцией какого-то Разина и Честякова, издателя "Детского Журнала". Во всяком случае, все это вместе придает большое оживление литературе. А теперь - удивляйтесь чудесам и раскройте по шире Ваши глаза! - а теперь пока у нас на первом плане не литературные, а общественные вопросы: Государь был в Московском университете, сказал благороднейший спич, назначил Пирогова попечителем Ришельевского Лицея, и т. д.** Погодин представил ему удивительнейшие заметки (я имел случай читать их с собственноручными замечаниями Государя),говорю удивительнейшие (само собой разумеется они нигде не напечатаны) на том основании, что это лучшая критика на все наши прошедшие недостатки... уничтожает всю систему всего учебного воспитания... армейского офицера, который, по его собственному выражению, даже теперь не берет книжки в руки... все... причины от... или о так называемой полковой... рассказывает удивительнейшие эпизоды. Не входя в подробности, с радостью, с благоговением к нашему доброму императору, скажу что... лучшее литературное произведение нынешнего времени.

* (Редакциею выпущено одно слово.)

** (Далее, до конца абзаца, все тщательно вымарано самим Колбасиным (из опасения перлюстрации) и не поддается полному прочтению.)

Что же касается, милейший Иван Сергеевич, журналов, то "Современ[ник]" по прежнему лучший журнал. Если он не дал ничего за это короткое время замечательного по отделу словесности, зато Чернышевский золотой человек - его разборы читаются с жадностью. В особенности произвел фурор его коротенький разборец о речи профес. Бабста "О народном капитале". Об этой великолепной речи шумели очень долго. Но разбор его о стихотворениях Огарева не совсем понравился, что впрочем было выкуплено 5-тою и 6-тою статьями о "Гоголевском периоде". Очень хорошая также статья "Английские комики времен реставрации" Маколея, а с Октябрской книжки начнется печататься полная "История Англии" Макоулея. К этому присоединю другую приятную новость: пропущена, наконец, "История Петра Великого" Устрялова, без малейших урезок, с именного Высочайшего разрешения, хотя Бекетов должен был перед этим сделать, по необходимости, 120 помарок, но теперь не существует ни единой. Третья новость тоже сюда относящаяся, будет печататься "Библия" в русcком переводе.

Да, я сказал Вам, что "Современ[ник] всё таки лучший журнал, и вот вам доказательства: "Русский Вестник" до того выдал последние книжки жалкие и бесцветные, что нечего читать. Но представьте, наши тупцы и тут ухитрились: до того восхваляют статью "Об антраците", точно это Гомеровская Илиада; бедный Корш, говорят, чуть не плачет с досады на свое пассивное положение, но тупцы и тут, забыв дружеские узы, уверяют, что ему прекрасное житье. Подобно тому как Василий Петрович употреблял Чаплыгинский луг, с такой же яростью употребляют тупцы "Вестник". Положение их исполнено такого высочайшего комизма, что даже поджилки трясутся под коленками от смеха. Озлобление на "Современник" по истине безумное и трогательное вместе. Не забудьте, батюшка, что к компании присоединился еще благонамеренный тупец, Алек. Алек. Комаров - сей владыка заседает ежедневно (иногда по два раза в день) с превеликой важностью, и тоже берет самые высокие ноты, когда речь заходит "Об Антраците" г-на Щуровского.

Кроме князя Кугушева "Вестник" вывел на позорище другого бельлетриста - тоже князя и тоже зело скорбного головою. Кугушев напечатал повесть в нескольких частях под заглавием "Пыль". Курочкин явился уже там во главе поэтов первой величины. Лучшая вещь "Вестника" - это окончание "Чиновника" Павлова. Прелесть как хорошо! да к этому присоедините еще теплые и честные заметки Корша, и Вы составите довольно - удовлетворительно понятие о "Вестнике", исключая, разумеется, опечаток, которые доходят до того, что на заглавном листе печатают "книжка вторая" вместо "книжка первая", "Июльская" вместо "Июньская". И тупцы, с несокрушимым хладнокровием, поправляют это карандашиком.

"Отечест[венные] Записки" последних месяцев (т. е. Август и Сентябрь) представляют другое зрелище, хотя грамматически правильно-строгое, но такое унылое и пришибленное, что боже избави. Просто - подписчики получили два бурых кирпича, не более не менее того. Объявления о подписке пока еще нет, но зато Рижская биржа, Парижская биржа, воззрения Штахеля - капитальнейшие статьи. В разборах такой мрак, что так и хочется сказать: "хвала сему- великому уму"! В отделе словесности начал печататься роман "Портретная Галлерея" Данковского. Зотов, который в фельетонах Спб. Ведомостей черт его знает как ухищряется расхваливать кирпичики до нельзя, было сказано: хотя, дескать, роман г-на Данковского более в мистическом роде, но этот заброшенный, дескать, род - имеет свои высокие стороны. Я имел терпение перелистывать этот роман - такая игра на духовно-человеческих фибрах, что чудо!

Что еще Вам сказать? "Библиотека" в сравнении с другими право ничего; ничего нет пока хорошего, зато и плоского не попадается. Что будет дальше - неизвестно. Дружинин хочет ратовать о свободном творчестве, предполагает открыть ряд статей о Белинском и Гоголе, сам привез из деревни столько статей, что может право, легко обойтись без всякого сотрудничества. До сих пор он еще не утвержден редактором, по случаю отсутствия Норова, и он порет сильную горячку, не знаю, не посчастливится ли ему обделать это с Вяземским. Вообще, о юном редакторе я пока могу сообщить Вам только одно: за все он берется с большой добросовестностью, даже говорил, что намерен вникнуть в типографское искусство!!. Пожалуйста, пришлите ему обещанную статью.

Вот вам пока на первый случай все, что могу Вам рассказать. Повторяю, мы пока только чреваты надеждами, дай-то бог, чтобы хоть половина их исполнилась. Поговаривают вообще шибко и красно, да посмотрим что из всего этого выйдет...

P. S. Панаев сказывал мне, что Гончаров обставился мебелью Некрасова и японскими раковинами так, что даже выходит волшебство своего рода. "Библиотека" покупает у него что то из его путешествий и предлагает по 200 р. с. за лист.- Тупцы (московские) ничего про Вас не печатали относительно не присылки повести и, по всему вероятию, это чепуха, кем-то привезенная из Москвы. Скажите, не передумали - ли Вы - не присылать им ничего, как Вы сказали на даче Некрасова? Делайте как хотите, милый Иван Сергеевич; пора Вам не слушаться ни чьих советов; да и что Вы, в самом деле, за общественник такой, обреченный судьбою на расхищение каждого литературного подлипалы. Прощайте. Мне очень скучно без Вас и Некрасова.

Где Некрасов? Сообщите мне его адрес. Что вы теперь работаете и как идет вообще ваша литературная работа? не приступили - ли Вы к началу задуманного вами романа, сюжет которого рассказывали.

Только - что прочел сегодняшний номер "Спб. Ведомостей". Тут есть статейка о М. Ю. Виельгорском (конечно, Вы давно знаете о его смерти), где сказано, что он был друг Пушкина, Жуковского, Карамзина и Вяземского, и покровитель Гоголя, Лермонтова и Тургенева.

На днях приедет сюда Анненков.

Еще раз - прощайте! Прошу Вас пишите к нам хоть по нескольку строк. Любящий и уважающий Вас Е. Колбасин.

Брат мой очень сильно заинтересован изданием Искандера. До - сих - пор бедный дедушка не получает жалованья, бьется, как рыба об лед, но для задуманного им предприятия он достал деньги и хочет купить право. В этом деле он обжется не может и выиграет наверное, если только это уладится. Люблю деда своего зато, что, не смотря на все удары рока, он по прежнему величав и торжественно-спокоен, даже затевает кой-какие планы.

Бедный Щербина приехал и находится в горестном положении - лежит в больнице, на Петербургской стороне. Выписали его из Костромы для места в Министерстве Народного Просвещения и не дали. Много болезненного и горького представляет сей бедный смертный, лежа в одной зале с плотниками и кузнецами. То что я прежде читал только в книжках об умирающих поэтах в больницах, то теперь видел сам собственными глазами. "А ну-ка брат, сказал Щербина, обращаясь к своему соседу плотнику: расскажи-ка мне еще про пропажу своего топора". И плотник самым спокойным образом начал рассказывать, как у него украли топор, кого он более всего подозревает в этом злодействе и т. д. Щербина очень смеялся, слушая в десятый раз этот рассказ, но на меня он сам, обросший и покрытый по всему телу какими-то язвами, его рассказчик-плотник, этот топор произвели самое тяжелое впечатление. Я никогда не плакал, но от Щербины вышел с мокрыми глазами. Он теперь поправляется и, кажется, выздоровеет; но для чего? не знаю; он разрушен морально до основания...-

Сообщаю вам еще одно известие: по последним, справкам оказывается, что дело о "Записках Охотника" по случаю отсутствия Норова (он уехал ревизировать учебные заведения) - вперед не подвинулось ни на волос. Я хочу сказать Ковалевскому, чтоб он переговорил по этому делу с кн. Вяземским, авось что-нибудь выйдет, хотя сомнительно. Ковалевский мрачен, как буря; воображаю, как весело его подчиненным!

Известно ли Вам, что вместе с Вашим "Фаустом" будет напечатан в Октябрьской книжке "Фауст" Гете? Панаев говорит об этом с гордостью, но мне, скажу Вам откровенно, это кажется страшно-неловким, о чем я и заметил Панаеву. Но он уверяет, что будто - бы об этом Вас предуведомил. Так - ли? Да, еще одна новость: на днях в "Московских Ведомостях" напечатано объявление "Современника" об коалиции. Объявление очень хорошее и без всяких присовокуплений со стороны "Ведомостей". Хотелось-бы Вам выслать, да не могу достать номера.

Вот Вам, Иван Сергеевич, первый образчик моего письма. Как изволите видеть, не об чем было распространяться и делать выписки. Я с Вами не ломался, поэтому и Вы скажите мне откровенно: нужны - ли Вам эти заметки, так - как Вы будете получать "Современник" и, следовательно, будете знать более или менее обо всех литературных новостях?

Кланяется Вам Дария. Эмеренция оплакивает "своего друга", г-жу Аркас, как будто эту госпожу отправили невесть куда, а на самом деле - она поехала с своим мужем на 12 тысяч ip. с. жалованья. Каково соболезнование! Дария рассказывает про это с бешенством. Хорошая женщина эта Дарид.

- В числе напечатанных или печатавшихся в 1856 г. отдельными изданиями книг Колбасин упоминает: "Книжку Некрасова", т. е. его "Стихотворения", изд. К. Солдатенкова и М. Щепкина, М. 1856.

- Издание нового журнала ("Критическое Обозрение"), под редакцией Алексея Егоровича Разина и Михаила Борисовича Чистякова (издателей "Журнала для детей", 1851-1865), не состоялось.

- 22 сентября 1856 г., после коронации, Александр II посетил московский университет; в сказанной им речи к студентам он благодарил их за проявленный во время Крымской войны патриотизм и выразил надежду, что они будут и впредь поддерживать добрую славу университета.

- Пирогов, Николай Иванович (1810-1881), знаменитый хирург и общественный деятель, получивший в это время широкую известность своими педагогическими статьями "Вопросы жизни" ("Морской Сборник", 1856, № 9), был назначен в 1856 г. попечителем одесского учебного округа.

- В зачеркнутой части письма приводится содержание одного из историко-политических писем М. П. Погодина, распространявшихся им в рукописях в 1855-1856 г.г. Впрочем, имя Погодина прочтено нами предположительно; автором записки мог быть и не он.

- Бабст, Иван Кондратьевич (1824-1881), экономист, профессор казанского университета; в своей речи "О некоторых условиях, способствующих умножению народного капитала", произнесенной в торжественном собрании университета 6 июня 1856 г. Бабст, рассматривая причины неудачи Крымской кампании, указывал на уничтожение сословных привилегий, распространение образования и установление законности, как на необходимые условия благосостояния страны. Разбору этой речи, создавшей Бабсту известность, Чернышевским посвящены две статьи в "Современнике" (1856, август и 1857, октябрь).

- Статья Чернышевского "Стихотворения Н. Огарева" напечатана без подписи в отделе Новые книги, "Современник" 1856, август.

- Труд профессора Петербургского университета Н. Г. Устрялова "История Петра Великого" печатался отдельными томами с 1858 по 1864 г.; он представлял собою первую попытку критической сводки материалов о Петре I и их исследования, невозможную в печати при цензурных условиях Николаевского царствования.

- Перевод Библии на русский язык был начат в 1820-х г.г. Библейским обществом; после закрытия его переведенные книги были уничтожены, и отдельные попытки переводов в царствование Николая 1 преследовались; во время коронации Александра II этот вопрос был поднят снова и получил удовлетворительное разрешение. Распространению Библии в народе прогрессивными кругами придавалось большое значение; в 1850-х г.г. русские переводы Библии печатались в герценовской типографии в Лондоне.

- Статья Г. Е. Щуровского - "О происхождении антрацита и каменного угля" напечатана в "Русском Вестнике" 1856 г., август, кн. 2-я.

- Евгений Федорович Корш в первый год издания "Русского Вестника" был в числе ближайших сотрудников редакции.

- Василий Петрович - Боткин.

- Комаров, Александр Александрович - преподаватель русской словесности в 1840-х годах, член кружка Белинского, приятель Гоголя, о котором с большой симпатией отзывается в своих "Воспоминаниях" И. И. Панаев. В 1850-х годах он, видимо, разошелся с прежним кругом.

- В "Русском Вестнике" были помещены: роман "Корнет Отлетаев" и повесть "Пыль" кн. Г. Кугушева (1856, т. т. 1 и 2). Другой из упоминаемых князей - беллетристов - кн. Д. Д-ий (по видимому кн. Дмитрий Иванович Долгорукий). В "Русском Вестнике" напечатаны его повести: "Первая любовь" и "Встреча" (1856, т. т. 5 и 6).

- Курочкин, Василий Степанович, поэт-переводчик; впоследствии (1859-1873) издатель "Искры".

- Статья Н. Ф. Павлова о комедии гр. В. А. Соллогуба "Чиновник" - в "Русском Вестнике" 1856, т. т. 3 и 4.

- В "Русском Вестнике" 1856 г. нет заметок с подписью В. Ф. Корша; вероятно, они печатались анонимно.

- Статьи в "Отечественных Записках" 1856 г.: "Рижские городские кредитные кассы" П. А. Валуева (сентябрь); "Парижская биржа", ЭКС-И, т. е. А. С. Комарова (август и сентябрь); разбор стихотворения В Гюго: "Les Contemplations", и "Обозрение иностранных журналов" К. Штахеля (псевдоним политического эмигранта, члена герценовского кружка, Николая Ивановича Сазонова, 1815-1862), (август); "Портретная галлерея", роман Е. Данковского (псевдоним Евг. Новикова) (в той же книжке).

- Зотов, Владимир Рафаилович (1821-1896), писатель, сотрудник "СПБ. Ведомостей" и "Отечеств. Записок".

- А. В. Дружинин, став с ноября 1856 г. во главе "Библиотеки для Чтения", начал, действительно, статьей программного характера: "Критика Гоголевского периода русской литературы и наши к ней отношения", подписанною "Редактор"; в ней он заявлял себя решительным противником идеологического направления "Современника" и, в частности, Н. Г. Чернышевского.

- Норов, Авраам Сергеевич (1795-1869), с 1854 по 1858 г. министр народного просвещения.

- Вяземский, князь Петр Андреевич (1792-1878), с 1855 по 1858 г. товарищ министра народного просвещения.

- Статья, обещанная Тургеневым для "Библиотеки для Чтения" - рассказ "Полесье", напечатанный в октябрьской книжке журнала 1857 г.

- Из "Путешествий" Гончарова (т. е. "Фрегат Паллада") появился в "Библиотеке для Чтения" лишь один очерк "Аян" (1857, апрель).

- Виельгорский, граф Михаил Юрьевич, умер 28 августа 1856 года.

- "Записки охотника", печатавшиеся с 1847 г. в "Современнике", вышли в 1852 г. отдельным изданием, при чем обратили на себя внимание и вызвали неодобрительный отзыв министра народного просвещения кн. Ширинского - Шихматова; пропуск книги послужил официальным поводом к увольнению цензора кн. В. Львова. При просмотре "Записок Охотника" для второго издания, предполагавшегося в 1856 г., цензоры Бекетов и Фрейганг не решились дать разрешения на печатание, в виду того, что в них "описываются быт помещиков и крестьян и степень образованности помещиков, предметы довольно щекотливые"; произвести же сокращения цензоры нашли неудобным, так как при сличении такого издания с первым, изъятия обратили бы на себя особое внимание. Издание было разрешено лишь в 1859 г. по представлению Гончарова, указывавшего в своем рапорте, что причина запрещения книги, состоявшая в том, что в ней "местами как бы выражалось желание улучшения быта крестьян", в настоящее время отпала, и "книга Тургенева не только потеряла всякое сомнительное значение, но она скорее может подтвердить необходимость принимаемых правительством мер". Книга вышла (с цензурным разрешением, подписанным Гончаровым 7 февраля 1859 г.) с небольшими пропусками по сравнению с первым изданием, несмотря, на то, что на титульном листе было сделано обозначение "Без перемен".

- Ковалевский, Егор Петрович (1811-1868), впоследствии председатель Литературного Фонда; в 1856 г. управлял Азиатским Департаментом.

- В "Московских Ведомостях" (1856, 22 октября, № 114) было напечатано первое объявление "об издании Современника в 1857 г.", в котором сообщалось о "коалиции", т. е. обязательстве Григоровича, Островского, Л. Толстого и Тургенева печатать с 1857 г. свои произведения исключительно в "Современнике".

6. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

1856 г., 18 октября. СПБ. Любезный Иван Сергеевич, Прежде всего поздравляю Вас с огромным успехом Вашего "Фауста". Вчера приехал из Москвы Анненков, я напал на него с своими расспросами и узнал, что в Москве говорят про "Фауста" тоже, что и в Петербурге. А в Петербурге говорят хорошо. Но самое эффектное зрелище произошло у предупрежденных против Вас тупцов, которые принялись за чтение, наморщивши чело и не ожидая ничего встретить хорошего. Я присутствовал при чтении, не говоря ни слова и желая видеть, что из этого выйдет. Вышло то, чего и следовало ожидать: восторг был неожиданный, несколько шумный, но искренний. Я торжествовал. Алек[сандра] Петр [овна] своим тихим и ровным голосом сказала (ее то мнение более всего меня и интересовало!) сказала: "да это удивительная вещь; я так и ожидала, что при этаком сюжете он непременно впадет в пошлость, но, пожалуйста напишите Тургеневу, что это лучшая его вещь." Передаю Вам все это в подробностях для того, что госпожа эта по прежнему умна и глаз ее необыкновенно тонок и верен. Один из присутствующих ("благонамеренный тупец") сделал замечание, что все хорошо, но что заключительные строки о долге - есть мораль, плохо приклеенная к повести и совсем не кстати. Как его великолепно оборвала Алек. Пет.- чудо! как умно и прекрасно она доказала ему естественную необходимость подобного заключения...

Сегодня Думшин получил из Москвы письмо от Касаткина - пишет, что "Фауст" произвел в ихнем кружке большое и сильное впечатление.

Вот вам, любезный Иван Сергеевич, отзывы с противоположных концов и притом людей посторонних. А помните, что Вы сказали мне у Некрасова на даче? Вы мне не поверили, вы говорили что я, в отношении к Вам, человек подкупленный. Ну, извольте теперь казниться и покаяться!

Теперь о другом. X книжка Современника (да уведомьте - получаете ли Вы его?) - книжка эта вообще хороша. "Лессинг" Чернышевского читается и очень нравится, и для меня безъязычного, статья даже показалась превосходною, потому - что я мало читал в этом роде. Языков, впрочем, пошел дальше меня: "я, седовласенький,- говорил он, выслушав мой отзыв о Лессинге - а как начал читать эту статью, так даже поумнел, точно сел снова на университетскую скамейку". Кроме статьи Чернышевского, я еще более восхищался "Историею Англии" Макоулея, очень она мне понравилась, но Вам, конечно, это не интересно, так - как давно прочитанное, да и притом еще в подлиннике. Вот-то сильный человек, этот Макоулей, необыкновенный силач! Если только "Современник" будет продолжать делать хоть извлечения и переводить отрывки из его "Истории" - то это будет драгоценнейший подарок для русской публики. Пожалуйста, напишите от себя Панаеву, чтоб он старался продолжать это хорошее дело.

Статья о Белинском (IX книжка) произвела остервенелое бешенство на Боткина и Анненкова: как, дескать, человек, говоря о Станкевиче и всей компании прямо указывает и на живых людей, принадлежавших к этой компании... Трухнули очень; Анненков упирает на то, что будто - бы все переврано Чернышевским. Вообразите, какой вышел изумительный случай, спасший редакцию "Современника" от окончательного яда Василия Петровича: при наборе, как-то нечаянно, выпало его имя, и таким образом, к величайшей радости Панаева, Василий Петрович не поименован. Хорошо, что так случилось, а то все телеграфы облиты были бы ядом!..

Последняя книжка "Отечественных Записок" плоха. Самая капитальная статья "Макиавели" Макоулея, а самая темнейшая - Карла Штахеля (Вам, вероятно, известно, кто пишет под этим именем). В отделе словесности помещена пословица Ольги Н*: "Конь о четырех ногах да спотыкается". Но самое интересное - это, разумеется, сердитое нападение на коалицию "Современника". (Я хотел для Вас списать эти курьезные строки, да Панаев уверяет, что он вырежет и отправит Вам печатные листки,- значит, об этом распространяться нечего).

Что касается "Русского Вестника", то содержание последней книжки (он запоздал адски - до сих пор вышла 2-я книжка Сентябрьская) следующее: Биржевые операции Безобразова, Ньютон - жиденькая характеристика Любимова, Губернские Очерки Салтыкова (он пишет под именем Щедрин) - очерки интересные и дельные, но грубые и как-то необыкновенно шероховатые. Далее: Тонкий расчет, повесть А* ("Вестник" скоро, кажется, переберет всю русскую азбуку, но ни одного не даст порядочного русского бельлетриста). Пруссия перед походом Наполеона в 1806 г. по поводу книжки гр. Орлова. Статья эта, написанная Феоктистовым, превосходна. Горестное состояние Пруссии после Иенской и Ауэрштедтской битв, бездарность и отсталость полководцев, рутина и т. д. и т. д.- все это обрисовано оживленно, умно и честно. Хорошая вещь; давай бог таких статей побольше.

М. Е. Салтыков (Н. Щедрин). Фотография 1850 г.
М. Е. Салтыков (Н. Щедрин). Фотография 1850 г.

В этой же книжке помещено стихотворение Майкова (Вам известно, что я, говорю это не без горести, в стихах плохой судья; впрочем, стихи эти неудачны, и кажется я не очень ошибусь, если назову их гадкими. Судите сами - я нарочно выпишу все целиком для Вас, пожерателя стихов. Картина то великолепная, да мне кажется бледновато выражена).

Звуки ночи
О ночь безлунная! Какая тишина!.. 
Но странно, если вдруг очнувшись, как от сна, 
В молчание твое я вслушиваться буду - 
Какое дивное слиянье звуков всюду! 
Какая музыка под ризою твоей! 
Кругом - стеклянный звон лиющихся ключей, 
То листик задрожит под каплею алмазной 
Скатившейся росы, то ветер пробежит, 
И зыбкий лист осин сквозь сон заговорит; 
Там пташки полевой свисток однообразный, 
Стрекоз незримых треск, как мерный стук часов; 
По речке, в камышах, от топких островов, 
С разливов, хоры жаб несутся как глухие 
Органа дальнего аккорды басовые! 
И царствует над всей гармонией ночной- 
По ветру то звончей, то в тихом замираньи, 
Далекой мельницы глухое клокотанье. 
Но эта музыка не то, что гул людской: 
При этом шелесте, и шепоте, и шуме 
Ни что в моей душе не помешает думе.

Мне что то говорит, что вам эти Звуки понравятся, но я все-таки того мнения, что для звуков ночи и стихи нужны другие, получше. Пожалуйста, напишите, что Вы думаете об этом.

Октябрьская "Библиотека" по некоторым неприятностям опоздала. Здесь помещено легкое извещение о перемене редакции (полное объявление об этом Вы получите вместе с книгами Ваших повестей - скоро выйдут, Анненков в восторге от издания и продал его Базунову за 8 тысяч.- Здесь помещены: Прекрасная Партия Некрасова, Школьник и Прости его же (Имя Некрасова, появившееся в Библиотеке) произвело эффект). Далее: два стихотворения Фета: в Альбом Ковалевскому и на Лодке - очень нравится мне эта лодка, премилая вещь; но о стихах, впрочем, я говорить Вам не стану, не из самолюбия попасться в просак, а просто из сознания, что ничего не скажу Вам толкового. Капитальная вещь в этом номере - статья юного редактора, Дружинина: "Барон Штейн".

Штука славная - он мастер писать такие вещи, это не то, что его "Русский Черкес" и т. д. Кроме того в смеси помещена небольшая, но прекрасная статейка Северцова: "По поводу охотничей книги" Вакселя. Начинается она так, маленьким каламбуром.: "Земля наша велика и обильна, дичи у нас вообще много"... Вакселю эта статейка, после панегирика Фетовского, напечатанного в "Соврем." не совсем, вероятно, понравится: Северцов щелкает его изрядно и - я полагаю это более всего возмутит бородатого Вакселя-что рецензент его обращает внимание на пользу, какую охота может доставить науке, если, разумеется, охотник не исключителен на счет выбора дичи, если он подсматривает нравы дичи не только с одной охотничьей точки зрения. Северцов, отдавая должное книге Вакселя, пишет, между прочим, следующее: "У меня был кобель, осмеянной г. Вакселем французско - немецко - испанской породы, не дрессированный, без стойки, иногда гонявший, когда искал, по бекасам, но неутомимый, с добрым чутьем и превосходно отыскивающий убитую птицу в крепи. Он достался мне трех лет и страшно избалованный; он не только мял он даже ел Дичь, как Валетка Ермолая, хорошо известного читателям "Запис. Охот." г. Тургенева. Это тоже я приучил подавать птицу так, чтобы не помять ни перышка, чтобы можно было делать из нее чучело. Напрасно же после этого говорит г. Ваксель, что поноска приучает собаку мять дичь. Конечно, в чистом болоте приятнее смотреть на стойку "ад убитой птицей - а если птица попадет в крепь?

Охотнику за одной красной дичью еще можно пожертвовать в таком случае дупелем или бекасом, хотя это больно для охотничьего сердца; но охотнику-натуралисту (бывают такие, хоть редко; я даже двух-трех лично знаю) в таком случае сплошь и рядом придется терять самых редких и дорогих для него птиц, которых вновь добыть не легко, птиц еще мало известных, по - тому - что они живут в крепи и наблюдать их трудно: таковы многие виды мелких Камышевых гагар, курочек и трескунчиков, которых даже отличительные видовые признаки определены еще далеко не с достаточной точностью. Впрочем, следя за образом жизни и периодическими ее явлениями, не трудно открыть много нового, еще неизвестного в нравах даже весьма обыкновенных птиц. Даже перелеты бекаса, дупеля, вальдшнепа еще не вполне исследованы, а об гаршнепе мы и вовсе мало знаем, не зная ни его зимовья, ни весеннего пути, ни мест, где он гнездится. Эти-то проблемы в естественной истории почти всех русских птиц всего удобнее могут быть дополнены охотничьими записками".

Теперь о новостях. Все толкуют о новых журналах. Егунов будет издавать журнал "Экономист". Вернадский (это наверное) "Экономический указатель", или что-то в этом роде. Кушелев-Безбородко затевает какой-то критико-литературный журнал (Разин и Честяков само собой). Впрочем, это новости еще сомнительные, хотя меня уже приглашали даже в сотрудничество к Безбородко, но так - как сюда замешался Мей, то вряд - ли что-нибудь тут выйдет.

Некрасова книжка уже вышла в Москве, но здесь еще не получена. Толстой был болен; пишет брату, что у него сделалось воспаление в груди и что он чуть не умер. Но теперь ему лучше, хотя он и говорит, что боится, чтоб у него не сделалось чахотки. "Отрочество и Детство" - черт бы побрал русскую публику! - пока в продаже идет плохо. Щербина выздоровел, хочет издать полное собрание; я хлопочу доставить ему место корректора в "Библиотеке" и, вообразите несчастье этого человека, даже корректорство что-то не клеится. Обстоятельства его ужасно плохи; я делюсь пока с ним своими разборами, т. е. даю ему разбирать некоторые книги, т. к. Дружинин не хочет допустить его в область своей критики (как громко он величает несчастную литературную летопись). Еще одна новость: в следующем номере "Библиотеки" будет напечатана статья Дружинина о Белинском. Это, признаться, очень интересно. Авдеев прислал Дружинину эпизод из своего романа. Он очень оскорблен коалицией Современника и Дружинин пренаивно мне говорил: "как же будет платить Современник другим первостатейным писателям, напр., Авдееву, Михайлову"? - Да очень просто - сказал я; тоже, что и прежде.- Но это будет несправедливо! За что же они теряют.- Потому, что будут писать для всех журналов, а т е исключительно для Современника. Тут - же бывший Салтыков прибавил: да поверьте, если четыре означенных сотрудника Современника будут представлять в год каждый по две повести, то Современник может обойтись без других сотрудников".- Еще что Вам сказать? нога Островского поправляется; Писемский в Москве (печатаются отдельной книжкой его "Очерки из крестьянского быта"). Говорят, он поселился где-то за перегородкой и все вздыхает и пьет; выглянет из-за ширм и опять выпьет. Боткина ждут в Петербург.

Получили - ли Вы мое первое письмо? Иван Александрович делается, говорят, либеральным] ц[ензором] и Дружинин хлопочет, чтоб перевести его в "Библиотеку]". Пантеон не выходит, что-то приостановился.

- Александра Петровна - Тютчева, р. Дедот, жена Н. Н. Тютчева, "Благонамеренный тупец" - судя по предыдущему письму, А. А. Комаров.

- Думшин, Георгий Данилович, писатель.

- Касаткин, И.- сотрудник "Русского 'Вестника".

- "Лессинг. Его время, его жизнь и деятельность", статьи Чернышевского - "Современник" 1856, октябрь-декабрь.

- Языков, Михаил Александрович (см. выше).

- "Статья о Белинском" в IX книжке "Современника"- VI статья "Очерков Гоголевского периода" Чернышевского. См. о ней выше, в письмах Тургенева к Панаеву от 10 ноября (29 октября) и Дружинина к Тургеневу от 13 октября 1856 г., где в примечаниях приводятся и выдержки с именами членов кружков Станкевича, Белинского и Огарева, чье имя заменяло собою имя Герцена, невозможное в печати. Испуг Боткина и Анненкова, вызванный упоминанием их имен в таком контексте, разделял и Краевский: в "Литературных и журнальных заметках" "Отеч. Записок" за октябрь 1856 г. выражается возмущение Чернышевским, который "без церемонии обращается с умершими и живыми" и "торопливо передает читателям сказания о тех литературных фактах, которые не принадлежат еще к делам давно минувших дней..." Такое отношение к статье Чернышевского станет понятным, если вспомнить, что имя Белинского со дня его смерти было под запретом, и даже в первых статьях "Очерков" Чернышевский, говоря о Белинском, описательно обозначал его, как "критика 40-х годов", "автора статей о Пушкине" и т. п. (что впоследствии применялось к самому Чернышевскому), а имя Герцена было и вовсе опасным, как эмигранта. См., впрочем, ниже, в переписке Боткина и Панаева.

- Статьи в "Отеч. Записках" 1856 г., октябрь: "Новейшие кредитные и финансовые учреждения во Франции" К. Штахеля (Н. И. Сазонова).

- "Конь о четырех ногах, да спотыкается", драм, произведение Ольги Н*** (Софьи Владимировны Энгельгардт).

- В отделе "Литературных и журнальных заметок", "Отеч. Записок" (1856 г., октябрь) была помещена статья по поводу "обязательного соглашения" четырех писателей с редакцией "Современника", которое, по словам автора, представлялось, при наличии взаимного доверия, "странным плеоназмом, бросающим грустную тень на обе обязывающиеся стороны", было "явлением неслыханным в нашей литературе, даже несовместимым с понятием о литературе" и могло привести к оскорбительному посягательству на убеждения литераторов.

- "Библиотека для Чтения" с осени 1856 г. перешла от А. В. Старчевского под редакцию А. В. Дружинина. Обновленный журнал, хотя и ставил себе задачей пропаганду теории "чистого искусства" в противовес "Современнику" с Чернышевским, но в первое время поддерживал с "Современником" хорошие отношения, чему доказательством являются стихотворения Некрасова, напечатанные в первой же книжке, редактированной Дружининым.

- Статья А. В. Дружинина: "Барон Штейн" представляет собою краткое изложение книги: Pertz'a "Das Leben des Ministers von Stein".

- "Русский Черкес" - "деревенский рассказ" А. В. Дружинина ("Библ. для Чтения", 1855 г., ноябрь).

- Отзыв А. А. Фета о книге Л. Вакселя "Карманная книжка для начинающих охотиться с ружьем и легавой собакой" напечатан в июньской книжке "Современника" 1856 г. (без подписки). Северцов - Николай Алексеевич (1827-1885), зоолог, впоследствии,- известный путешественник, исследователь Средней Азии.

- Егунов, Александр Николаевич, статистик, сотрудник "Современника".

- "Экономический Указатель" издавался И. В. Вернадским в 1857-58 г.; журнал защищал теорию свободы производства и обмена и вел полемику с Чернышевским по вопросам общинного землевладения. Предполагавшееся издание отдельного журнала "Экономист" не состоялось; при журнале "Эконом. Указ." в качестве приложения выходил "Экономист".

- Кушелев - Безбородко, граф Григорий Александрович (1832-1870), богатый человек, аристократ, чуждый по существу литературы, но старавшийся создать у себя литературный салон и играть роль в литературе и журналистике, позднее основатель журнала "Русское Слово" (1859-1866), ставшего под редакцией Г. Е. Благосветлова, органом крайнего радикализма и материализма.

- Мей, Лев Александрович (1822-1862), поэт; был близок к кружку Кушелева-Безбородко и принимал участие в "Русском Слове". Отзыв Колбасина о нем объясняется той репутацией, которую создал себе Мей беспорядочной жизнью.

- "Полное собрание стихотворений Н. Щербины" издано в 1857 г.

- Статья Дружинина о Белинском - "Критика Гоголевского периода русской литературы и наши к ней отношения" ("Библ. для Чтения" 1856, ноябрь и декабрь).

- "Приличная партия. Отрывок из романа" М. В. Авдеева ("Библиотека для Чтения" 1856, ноябрь). Авдеев был с 1851 г. сотрудником "Современника".

- Михайлов, Михаил Илларионович (1826-1865), поэт-переводчик и беллетрист, сотрудник "Современника", впоследствии сосланный и умерший в каторге.

- Иван Александрович - Гончаров.

- "Пантеон" журнал лит.- худож., издававшийся Ф. А. Кони с 1852 г., прекратился в 1856 г. на шестой книжке.

7. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу.

6 ноября 1856 г. СПБ.

Прежде изменения дела, о зачете для Galigniaiii, позвольте поблагодарить Вас, добрейший Иван Сергеевич, за Вашу обязательную готовность устроить мою просьбу об издании Иск[анде]ра, которую, пожалуйста, держите пока в секрете, может быть дело не состоится, так лучше чтоб другие и не знали об нем!.. пойдут толки, да намеки - чего бы я совсем не желал.

... Повести Ваши поступили в продажу, 3 экземпляра отправлены Вам, а "Детство и Отрочество" получите вместе с Современником. Вообще эти два издания очень хвалят за наружное благообразие, что мне, конечно, очень приятно, хотя, к несчастью, дело не обошлось без опечаток - одному человеку избежать опечаток почти невозможно! надо чтоб корректура шла через трое рук, а то одного совершенно оболванивает - смотришь и не видишь... Боткина печатаю и принял меры - опечаток кажется не будет.

Анненков пишет к Вам тоже, деньги все заплатил и на мою долю уделил 250 руб.- спасибо ему, я на большее и не рассчитывал.- Толстой был болен воспалением в груди и скоро приедет сюда долечиваться, а Графиня, говорят, таит с каждым днем как свечка - теперь ее привезли в Москву лечить - жаль мне ее.

- Настоящее письмо является ответом на письмо Тургенева от 19/31 октября 1856 г., в котором Тургенев просил выписать для кабинета для чтения Galignani

в Париже "СПБ Ведомости" "Новое Время" 1894, №6706).

- О задуманном Д. Колбасиным издании сочинений Герцена см. выше.

- Графиня - Мария Николаевна Толстая, сестра Л. Н. Толстого.

8. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

27 ноября 1856 г. СПБ.

... Ваши повести, сочинения Толстого и Некрасова, а равно и ругательства Русского Вестника высланы к Вам. Толстой получил Ваше письмо и говорит, что два раза к Вам писал. Сестра его в Москве и говорят очень плоха! а Левушка здоров как бык и до обожания поддался автор[итет]у Дружинина, который увы! в отсутствие Некрасова, играет весьма значительную роль - вей лучшее не минует его рук... Левушка дал статью ему и даже Краевскому, говоря, что не желает наживать себе врагов и даже жалеет, что вступил в коалицию -против Чернышевского озлобление адское и доверия ни на грош-Некрасова нет, Некрасова нет! Если бы было иначе...

... За присылку записки из Лондона очень Вам благодарен, но только не знаю как быть боюсь Ценсуры, тем более, что Бекетов [за] пропуск стихотворения Некрасова удален от "Современника" с переводом в "Сын Отечества" и несуществующий "Пантеон". Жаль, очень жаль, это может иметь влияние на подписку "Современника". "Записки Охотника" до сих пор не прошли, еле говорят: приходите через неделю. Кн. Щербатов открыл у себя учено-литературные вечера, по пятницам, Панаев и Краевский там встретились...

... Посылаю Вам программу Политико - Экономического журнала Вернадского, который убедительно просит, если Вам не в тягость приискать ему корреспондентов, а если можно, то и сотрудников- Мишель...* изъявил уже желание быть сотрудником. Узнайте условия других, а Вернадский предлагает от себя по 80 и даже по 100 руб. сер. за печатный лист. Издание, кажется, должно пойти хорошо: Вернадский человек знающий и порядочный - защитник свободной торговли, а компания издателей (3-е) ассигновала 15 тысяч руб. сер. в год, не обращая внимания на число подписчиков.

* (Многоточие в подлиннике.)

P. S. Не сердитесь-я отдал Ваш фортепьяно на прокат Левушке - надо же извлекать доходы в Вашу пользу, а то все Вас щиплют... Еще кланяйтесь Некрасову, его книга вздорожала уже до 3 руб. с 1 1/2 руб.

- Письмо является ответом на письмо Тургенева от 7/19 ноября 1856 г. ("Новое Время" 1894, № 6710).

- Ругательства "Русского Вестника" - замечания по поводу недоразумения с Тургеневым из за "Фауста" и "Призраков".

- "Записка из Лондона" - по видимому разрешение Герцена на издание его сочинений.

- "Мишель" - вероятно, Мих. Ник. Лонгинов, хотя прямых указаний на его сотрудничество в журнале Вернадского мы не знаем.

- Левушка - Л. Н. Толстой.- "Играйте на здоровье на моем пианино",- пишет ему Тургенев 16/28 декабря 1856 г. (Толстой и Тургенев. Переписка. М. 1928, стр. 29).

- Чернышевский писал Некрасову об успехе издания его "Стихотворений" (5 ноября 1856 г.): "Ваши стихотворения... получены здесь с неделю назад,- через два дня не оставалось в книжных лавках ни одного экземпляра из 500 присланных в первом транспорте, а теперь сотни ваших почитателей с нетерпением дожидаются второго транспорта...". (Переписка Чернышевского с Некрасовым, Добролюбовым и А. С. Зеленым. М.- Л. 1925, стр. 27). Цена разошедшегося издания поднялась в течение двух месяцев с 1 р. 50 к. до 10 р. за экземпляр.

9. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

Спб., 1856 г. 2 декабря.

Наконец я поднялся с постели после продолжительной трехнедельной болезни. Она то и была причиною, любезнейший Иван Сергеевич, что я Вам ничего не писал. Между - тем, новостей накопилось много; половину я в болезни перезабыл, половина сделалась уже старыми новостями. Толстой давно в Петербурге, был у меня и с восторгом говорил про "Фауста", сказавши, что Вы ничего лучше этого не написали. Он теперь работает, как сумасшедший и, кажется очень трухнул, что Отечественные Записки не совсем благосклонно отозвались о его "Детстве" и "Отрочестве". Вследствие этого, он написал и отдал Андриасу "Роман Русского помещика" (по словам Анненкова вещь довольно посредственную), да Дружинину дал рассказ под заглавием: "Разжалованный". Надо вам знать, Иван Сергеевич, что Дружинин теперь звезда первой величины, все вокруг его вертится, а Толстой проста на него чуть не молится. Благоговение, которое он питает к Дружинину, как критику, комично в высшей степени. Недавно Толстой сказал брату: "Ах батюшка, если б вы знали, как Дружинин необыкновенно зло и верно выразился, сказав, что в России только три демократа: Апухтин, Чернышевский и Тургенев". Сообщаю вам эту мелочь не в виде дружеской сплетни, но собственно для того, чтоб показать всемогущество Дружинина, в словах которого находят злость там, где видна очевидная тупость.- Василий Петрович также здесь, в Петербурге. Этот господин прописался, как нельзя лучше и его подлейшая трусливость вся выскочила наружу в деле Некрасова. (Вы, вероятно, уже знаете, что "Поэт и Гражданин" наделал много неприятностей, Бекетов переведен в "Сын Отечества", Лажечников в "Современник" и т. д. и т. (Д.), Когда случилось это неприятное происшествие, то Василий Петрович вышел да себя и зашипел: "и чего еще нужно этому Некрасову? разве ему мало - имеет квартиру, экипаж, задает обеды,- и чего еще ему нужно? разве ему этого мало!" Каков сукин сын и каково бесстыдство-то... Так как уже пошло на новости в скверном роде, то вот еще Вам другой истинный факт: нелепый Андриас подал просьбу в цензурный комитет, почему, дескать, в таком то году он просил о позволении печатать в своем журнале "Историю Англии" и получил отказ, а теперь "Современник" печатает ее и в скверном переводе, когда он, Андриас, мог бы представить публике хороший перевод. Щербатов взбесился за эту булгаринскую выходку, но отвечал ему, впрочем, весьма уклончиво: "предоставляется вам переводить все другое из Маколея". Вообще Андриас совершенно растерялся, хочет всех вместе с Зотовым брать под-ноготок и не может.

"Фауст[а]" Вашего Петербургские] Ведомости] разбранили на повал, перевод Струговщикова тоже, Легкое Чтение тоже. Кроме того в шарлатанском объявлении об издании Отечеств. Записок нa 57-ой год сказана следующая знаменитая* фраза: "Быть органом (Просвещения, которого необходимость так сильно восчувствована, глашатаем общеполезных идей, ярким светочем, разгоняющим мрак - вот подвиг, нам предстоящий, подвиг благородный и прекрасный! Так по крайней мере прежние наши писатели, Фон-Визин и Карамзин понимали назначение своей журнальной деятельности,- Фонвизин говорил даже, что перо литератора - своего рода оружие, которым он обязан служить отечеству! Итак..." и т. п. всё в том же роде. Видно человеку плохо, коли он говорит таким напыщенным языком. В последней (Ноябрьской) книжке Отеч[ественных] Зап[исок] самая капитальная вещь стихотворения Тура - есть превосходные вещи. Помещено их довольно много - XXI стихотворение, в числе которых некоторые стоило бы совсем выбросить. Другая лучшая вещь этой книжки "Три главы из военной истории 1853, 54 и и 55 гг." Ковалевского. Толстой в отчаянии, что эта вещь попала к Андриасу, говорит, что Ковалевский сказал ему: "да что же делать, Некрасова нет, Панаева я не люблю, ну я и отдал Краевскому". Но в сущности решительно жалеть не о чем: разве что имя Ковалевского, а статейка-то дребедень изрядная, одни реляции и выписки из газет... В "Журнальных заметках" Отечест[венных] Запи[сок] высчитывают сколько "Современник" перепечатал страниц из их журнала, предостерегают Чернышевского и даже грозят, напоминая ему о литературной собственности. Словом, плюнувши на этот бурый кирпич, можно перейти к Нояб[рьской] книжке "Русского Вест[ника]", которого пока, несмотря на первое Декабря вышла только еще первая книжка.

* (Далее зачеркнуто: "дубоватая".)

Титульный лист 'Русского Вестника' 1856 г.
Титульный лист 'Русского Вестника' 1856 г.

В "Рус[ском] Вест[нике]" дела идут отлично. Еще не было никакого объявления, как началась подписка и, говорят, чрезвычайно хорошая. Гончаров поместил в этой книжке отрывок из своих путевых записок, "От Кронштадта до мыса Лизарда", очень хороший отрывок, Михайлов перевел "Песни Гейне", Салтыков написал хорошую характеристику "Алексей Васильевич Кольцов". Вообще номер хороший, зимний. Кроме того, говорят, что Гончаров, наконец, покончил с своею "Обломовщиною": он продал ее уже в Рус[ский] Вест [ник] по 200 р. за лист и что с нового пода начнется печатание. Об объявлении Рус[ского] Вест[ника] ничего Вам не говорю, Панаев уже Вам его выслал, следовательно, Вы сами увидите что они говорят про Ваши обещания.

Что Вам еще сказать? Вышли три объявления о новых журналах: "Экономический Указатель" Вернадского, "Золотое Руно" Бочарова, который намереваясь издавать свой журнал для специалистов и золотопромышленников, между прочим пренаивно просит известных господ литераторов присылать к нему повести и рассказы, которые он будет помещать с удовольствием. Третье объявление - о "Журнале для Акционеров" Трубникова, без повестей. Вряд - ли эти журналы долго проживут, исключая Вернадского, который вошел в компанию с Байковым, приобрел хорошие средства и хороших сотрудников.- Журнал Безбородко приостановился: Дружинин, Гончаров и др. посоветовали ему, и совершенно резонно, чтоб сей влюбленный юноша прежде хлопотал о собрании статей, а потом уж приступил к изданию.

Про "Современ[ник]" и "Биб[лиотеку] для Чтения" ничего Вам не говорю -вы их получаете. Я работаю по прежнему для "Биб[лиотеки]" и кроме похвал о джентельменстве Дружинина ничего не могу сказать. С этим господином очень приятно иметь дела,- мазурничества ни какого; он настоящий хороший джентельмен в отношении к своим сотрудникам. Материальные наши средства с братом теперь хороши: вообразите, любезнейший Иван Сергеевич, дедушка получает - я до сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью - 46 р. с. в месяц! просто раздолье; при моих литературных доходах нам очень достаточно; жаль только, что болезнь меня проклятая подкосила и вытянула много денег. На счет издания И[сканде]ра нечего теперь и думать; будь это месяцами двумя раньше можно - бы было кой - что сделать...

Что вы делаете, Иван Сергеевич? что работаете? правда - ли, что мы может быть увидим Вас весною в Петербурге? Как Вам живется в Париже?

Пожалуйста напишите о себе и по больше, милейший Иван Сергеевич, если только эти вопросы не покажутся вам нескромными.

Прощайте, жму крепко Вашу руку.

Ваш Колбасин.

P. S. Кстати: так - как Вы будете получать теперь и "Биб[лиотеку]" и "Современ[ник]", то я предупреждаю Вас, что буду Вам писать без прежних условий, это уж будет слишком... Это письмо также относится к новым* условиям - т. е. к числу обыкновенных писем,** следовательно прежние условия падают только на первые три письма, которые Вы уже давно получили.

* (Далее зачеркнуто: "последним".)

** (Далее зачеркнуто: "без выплат и т. д.".)

Что касается до кровожадных опечаток в "Фаусте", то, к сожалению, ваши замечания были получены слишком поздно, именно, когда книжка поступила в продажу. В утешение могу сказать Вам, что никто не замечает этих опечаток. Кстати о "Фаусте". Вот что писал из Москвы противный Василий Петрович, который всегда выгораживает себе лазейку, на всякий случай, даже в своих суждениях; помнится, Вы мне говорили, что он Вам в Москве сказал про "Фауста", что это вещь недурная; тоже самое он повторял до выхода Вашей повести вместе с Панаевым, а не угодно ли послушать, что он теперь говорит! Слушайте: "Фауст Тургенева" - это он пишет моему брату - "здесь, в Москве, очень понравился; женщины особенно в восторге от него.

Здесь находят, что это лучшая из всех повестей Тургенева; это так - по искренности, какая чувствуется в ней, я тоже считаю ее лучшей. Мне кажется, объективность не в характере таланта Тургенева и она ему ни где не удалась, исключая разве незабвенного Созомэноса. Тургенев - лирик, и чем больше будет он давать свободы своей душе, своему чувству, чем менее станет стеснять себя разными задними мыслями и эффектными придумками - тем лучше. Тургенев - лирик и романтик! а он до сих пор всё хотел гнуть себя в другую сторону; он только теперь начинает становиться сам собою и его настоящее творчество - еще впереди, Фауст его - настоящая прелесть".

Относительно самоеда-толстяка могу сообщить Вам, что он давно в Москве. По словам Левушки - графиня в безнадежном положении; у ней, несчастной, кажется чахотка. Видно плохо, если эскимос решился при своей бережливости переехать в Москву. Что пишет Вам Некрасов? Я до сих пор еще не собрался ему писать. Книжка его с самого появления покупалась нарасхват; по словам Базунова - один только Гоголь так быстро расходился, ну а теперь и подавно. Продают уже по 6-ти р. экземпляр (настоящая цена 11/2 р. с.).

Прощайте; жду с нетерпением Вашего ответа. Получили - ли Вы деньги от Панаева и от дяди? Анненков по прежнему хлопает себя по животу и очень доволен своим положением, т. е. продажею Ваших "Повестей" Базунов[у]. "Ведь какую, батюшка, книжичку - то европейскую я издал! что за бумага!" восклицает он поминутно.

Только - что получена 2-я Нояб[рьская] книжка Рус[ского] Вест[ника]. Книжка довольно бледная. Салтыков все тянет свои Губернские Очерки; не смотря на свою топорную аляповатость в начале попадались весьма интересные очерки, но теперь с каждой книжкой делаются все хуже и хуже. Вот вам стихотворение Майкова из этой книжки: Голос в лесу.

Давно безвестной девы пенье 
Чарует сладостно меня, 
То замирая в отдаленье, 
То гулко по лесу звеня. 

И возмущен мечтой лукавой, 
Смотрю я в чащу, где средь мглы, 
Блестят на солнце листья, травы 
И сосен красные стволы. 

Итти ль за девой молодою? 
Иль сохранить, в душе тая, 
Тот милый образ, что, мечтою, 
Под чудный голос создал я?..

Декабрь[ский] Современ[ник], Биб[лиотека] для Чт[ения], Отечест[венные] Записки еще не вышли.

Не знаю почему, все запоздали, хоть сегодня уже 3 декабря.

- В статье, помещенной в ноябрьской книжке "Отеч. Записок", по поводу выхода отдельного издания "Военных рассказов" и "Детства и отрочества", автор, признавая блестящую талантливость первых произведений Толстого, указывал на сравнительную слабость и однообразие последующих, что, по его мнению, вытекало из сущности дарования Толстого: пристрастия к мелкой наблюдательности и недостатка широкого взгляда на целое, неспособности "откликаться на многие вопросы, сочувствовать многому".

- "Роман русского помещика", переименованный в "Утро помещика", был напечатан в "Отеч. Записках" 1856, декабрь.

- Рассказ "Разжалованный", переименованный по требованию цензуры, был напечатан под названием "Встреча в отряде с московским знакомым" в "Библ. для Чтения" 1856, декабрь.

- "Андриас", "Андрей" - А. А. Краевский.

- Сущность остроты Дружинина о демократизме Чернышевского, Тургенева и Апухтина заключалась, по видимому, в сопоставлении имен радикала Чернышевского и либерала Тургенева с именем юного А. Н. Апухтина, в то время еще воспитанника Училища Правоведения. Апухтин, впоследствии примкнувший к группе "чистой поэзии", в конце 50-х годов был близок к редакции "Современника" и находился под влиянием Добролюбова, о чем есть свидетельство в письме Добролюбова к Чернышевскому 12/24 июня 1861 г. из-за границы: "...возвратясь в Петербург, я буду по прежнему... наставлять на путь истины Случевского и Апухтина, в беспутности которых я уверен..." (Переписка Чернышевского с Некрасовым, Добролюбовым и А. С. Зеленым. М.-Л. 1925, стр. 106).

- В. Р. Зотов в фельетоне "СПБ Ведомостей" (1856, № 243), разбирая повесть Тургенева "Фауст" и перевод гетевского "Фауста", напечатанные в "Современнике", находил неуместным сближение этих двух произведений, тем более, что повесть Тургенева признавалась им несовершенной и неправдоподобной по сюжету.

- "Для легкого чтения". Повести, рассказы... Т.т. I - V. СПБ. 1856. В сборниках помещены произведения Тургенева, Гончарова, Некрасова, Толстого и других; издателем сборников был Некрасов.

- Ковалевский, Егор Петрович, впоследствии председатель Литературного Фонда.

- В заметке "Отеч. Записок" о перепечатке "Современником" чужих статей говорилось о "забвении литературных приличий" авторами журнальных обзоров и критиками, при разборе произведений ограничивавшимися выпиской обширных цитат с добавлением от себя лишь общих заключений. Примером этого являлись "Очерки Гоголевского периода" Чернышевского, где приведены выдержки из статей Белинского, и "Заметки о журналах" (его же); в последнем случае мог возникнуть, по словам автора статьи, даже вопрос о литературной собственности. Косвенный ответ на эту заметку, бывшую очередным выпадом журнала против Чернышевского, последний дал в следующей статье "Очерков" (в декабрьской книжке "Современника"), объяснив обширность выписок из Белинского необходимостью привести его подлинные слова, которые не могли бы вызвать сомнения в том, что автор "Очерков" приписывает Белинскому свои собственные взгляды.

- Сообщение Колбасина позволяет дополнить библиографический список произведений М. Е. Салтыкова статьей: "Алексей Васильевич Кольцов", напечатанной в VI т. (стр. 147-168) " Русского Вестника" за 1856 г. с подписью "М. С", и до сих пор не относившейся к числу критических статей Салтыкова (см. напр., Полн. собр. соч. А. В. Кольцова, в "Академич. б-ке русских писателей", под ред. А. И. Лященка, СПБ. 1909, стр. 393-394).

- Предложение "Русского Вестника" приобрести роман Гончарова "Обломов" не осуществилось; "Обломов" был позднее напечатан в "Отеч. Записках" 1859, январь-апрель.

- "Золотое Руно. Еженедельная газета частной золотопромышленности, горнозаводского и фабричного дела", издавалась с 1857 по 1859 г. И. Бочаровым; с 1858 г.- политическая и литературная газета.

- "Журнал для акционеров", издавался с 1857 по 1860 г. К. В. Трубниковым.

- Об издании Колбасиным Искандера (Герцена) см. выше.

- Василий Петрович - Боткин. Письма его к Е. Я. Колбасину в печати неизвестны.

- Созомэнос (Алкивиад Мартынович) - одно из действующих лиц в комедии Тургенева "Холостяк" (1849). В нем выведен, пародически и очень ядовито, несомненно кто-то из литературного круга того времени.- "Самоед-толстяк", "эскимос" - гр. Валерьян Петрович Толстой, муж Марии Николаевны Толстой.

10. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

1857, 15 Января, СПБ.

Любезнейший Иван Сергеевич. Поздравляю Вас с новым годом и желаю, чтоб пузырь Ваш окончательно угомонился, чтоб Вы были здоровы и веселы. Письмо Ваше к Каткову, который написал ответ, напечатано; Вы его, в главных чертах, прочтете скоро в Январ[ском] Совр[еменни] ке, где также перепечатано и Ваше письмо. Какой-то московский корреспондент Спб. ведомостей говорит об этом довольно подробно, но так плоско острится над коалициею Современника, с такими ухватками прислуживающегося лакея, что не стоит выписывать, тем более, что письмо это прошло незамеченным даже между литераторами. Этот сор и дрязги ни более ни менее, как последние и чуть - ли не предсмертные судороги Андрея, потерявшего всякую литературную совесть по случаю плачевной подписки на От. Записки. Есть статья гораздо по курьезнее и подловатее, статья Дудышкина, о которой, в ожидании конца ее, не мешает и теперь сказать Вам подробнее.

В запоздавшем № Январских От. Записок помещена, между прочим, огромная критика по поводу Ваших "Повестей и рассказов."

Вот ее главное основание: каждого литератора можно определить по тем идеалам, к которым он стремится. У г-на Тур[генева] есть идеалы - но вот какие: они мечутся, куда то рвутся, они не прикреплены к русской почве, они a la Бельтов, побранят, побранят все хорошенько, сядут на корабль да и уедут за границу. Как, дескать, это и почему? спрашивает себя критик! И отвечает, конечно на нескольких страницах, почти таким образом: убеждения "автора Параши и Андрея"?! скверные убеждения, а именно: его идеал молодой человек, образованный и не находящий себе деятельности... известный "лишний" человек; обстановка - известная жизнь наших захолустных городов и деревушек, по Гоголю. Первую поэму г. Тур., написанную по этому рецепту, Белинский встретил так: "Стих г. Тург. обнаруживает необыкновенный поэтический талант, верная наблюдательность, глубокая мысль, выхваченная из тайника русской жизни, изящная и тонкая ирония, под которою скрывается столько чувств - все это показывает в авторе кроме дара творчества, сына нашего времени, носящего в груди своей все скорби, и вопросы его" и т. д. и т. д.- все подлинными словами великого Виссариона. Пустяки, дескать,- замечает Дудышкин - и критик и поэт были подкуплены друг другом и видели то, чего на самом деле не было. В то время - продолжает он - больше всего боялись пошлости и самодовольства, жизни, любви, деятельности и бежали от них куда попало, за границу... Словом - это все "лишние" люди... Хорошо им было, этим идеалистам, садиться на корабль да и уезжать себе при первом попутном ветре; но каково было тем, на кого они позволяли себе смотреть с гордостью? -

Тут все в таком же милом роде, следуют страницы за страницами и наконец, огромные выписки из "Разговора", "Андрея" и "Параши". (Он ни мало не стесняется тем, что произведения эти выключены Вами из полного собрания "Повестей и рассказов"). Но интереснее всего окончательный вывод: до сих пор полного понимания жизни мы еще не видели в повестях г-на Тургенева". (Это подлинные слова критика). Скорчив грустную рожу,- подлую и фальшивую до крайности, очевидную даже для 5-ти летнего ребенка! - он продолжает: след. 12 лет литературной деятельности г. Тур[генева] прошли... и в чем - же? в беспрерывном уяснении вопроса, который - шутка - ли! - был еще решен в начале нынешнего столетия Карамзиным. Вот вам и самое решение:

"В дому отца моего" - писал Карамзин к А. И. Тур[геневу] - "не тут, так в другом месте найдется для вас деятельность полезная; чем менее другие требуют ее от нас, тем более мы должны требовать ее от себя, как существа нравственные. Для нас, русских с душою, одна Россия самобытна, одна Россия истинно существует; все иное есть только отношение к ней, мысль, привидение. Мыслить, мечтать можем в Германии, Франции, Италии, а дело делать в России, или нет. гражданина, нет человека, есть только двуножное животное с брюхом". Так [вот] оно что! замечает критик - жалко что г. Тур[генев], только в 1856 году, в повести Рудин, достиг после многолетнего труда и множества повестей того простого результата, который был известен в начале нынешнего столетия! И господин Тур[генев] только в 1856 г. сказал - космополитизм чепуха, космополит -нуль, хуже нуля. И только в Фаусте говорит, что жизнь тяжелый труд, не шутка и не забава, что мы призваны исполнять наш долг. Это вопрос древний, давным давно известный, и Карамзин, решив его, стал трудиться над "Историею Российского Государства". Пушкин, заплатив дань молодости, перенес[с]я из XIX века в XVII век и принялся за Бориса Годунова. Гоголь тоже подступал к решению современных вопросов (в "Переписке") но уже слишком схоластически. Итак, говорит рецензент - это задача не повестей, не эстетики (к этому то и клонилась вся статья, в угоду патрону - Андриасу) но это дело статей научных, истории и философии. Быть может это и правда, но только не статей Отечест. Записок, тупых, как солдатская бритва.

"Но здесь невольно представляется еще один вопрос - заключает критик - неужели эта личность (личность "Лишних" людей) так важна и до того преобладает в нашем обществе, что на разработку ее стоило посвятить все силы? неужели эта личность занимает такое же место в нашей жизни, как идея, с нею соединенная, в области русской жизни? Нам кажется, что личность эта более важна по отношению к тому вопросу, на который она наводит, нежели по разнообразию типов, живущих в обществе. Если б последнее общество действительно существовало, тогда колорит этих лиц был - бы разнообразнее, а то каждое из них напоминает другое, ему родственное и, вдобавок, каждое из них улетучивается. Выражаются - же о фигурах, нарисованных на полотне, что в них мало тела, если в них действительно мало натуры. Мы тоже могли бы сказать о многих главных лицах повестей г. Тургенева]: в них мало тела. Это дурной признак. Эти лица в - самом - деле слишком однообразны и бесцветны, по самой своей сущности, то - есть потому, что живут отвлеченно от жизни, не прикасаются [к] ней, не знают ее". Подписано С. Дудышкин и прибавлено: до следующей статьи.

Вот Вам, любезнейший Тургенев, вся сущность первой статьи. Я передал Ваш ее, (как изволите видеть сами) быть может не ясно, но довольно хладнокровно. Недобросовестность и задние идейки, недостойные порядочного человека, делают всю критику гадчайшею, не смотря на то, что она написана очень логически и толково, потому что критик, как Вам известно, человек умный. Возьмись за этот самый вопрос человек с чистой совестью, всякий волен был - бы согласиться, или не согласиться, но ни кто не был бы возмущен и не послал - бы критику - подлеца. Из литераторов больше всех почувствовал эту философски-рассчитанную ложь, подкадившую самолюбивым носам в видах будущего развития русского человечества,- кто бы вы думали? Толстой. К моему крайнему изумлению, он был возмущен страшно, а остальные литераторы только помалчивали. И понятно, свежий человек, поэтому сразу почувствовал фальшивость главной ноты.

Кстати о Толстом. Не имея к нему сочувствия, как к личности довольно нелепой и сумасбродной, я вовсе к нему не ходил и нарочно избегал его, не смотря на то, что он три раза был у меня и постоянно приглашал к себе. Наконец, дней десять тому назад, я таки пошел, И что же? Перед ним - лежат статьи Белин[ского] о Пушкине. По поводу этого завязался между нами разговор и, боже! какая славная перемена. Самолюбивый и упрямый оригинал растаял, говоря о Белин[ском], торжественно сознался, что он армейский офицер, дикарь, что Вы задели его страшно своею - по его выражению - "непростительною для литератора громадностью сведений" и т. д. и т. д. Поклонник Дружинина, сознался, что ему тяжело оставаться с Дружининым с глазу на глаз, хотя он и хороший человек, но он "не может ему прямо смотреть в глаза". Словом, он восхитил меня и порадовал, я подивился этой крепкой натуре, которая ничего не хочет принять на слово и все добывает посредством собственной критики. В добрый час, благословите этого сильного и развивающегося человека. Вы скоро его увидите, он уехал в деревню и скоро отправится за границу. Но позвольте мне, милый Иван Сергеевич, сделать Вам одно маленькое предупреждение: не держитесь прежней методы и не хвалите его в глаза, напротив, показывайте вид, что все это в порядке вещей. Равнодушно-спокойный вид и невнимание к дикостям, которые он говорит, действуют на него самым отличным образом. Не забывайте этого и поездка за границу принесет ему самую огромную пользу. Анненков, по совету деда, тоже держался этого метода и результаты, говорит, блистательные: он вырван, наконец, из когтей... и кого же? прибавляет он: из когтей чернокнижника... Чернокнижник - редактор мрачен как гроза. 1-й № Совр[еменника] прекрасен. "Юность" превосходная вещь, но, по-моему, есть жидковатые страницы и сколько великолепны мужские характеры, столько слабы женские. Я был свидетелем, когда Василий Петрович сказал ему самую колоссальную лесть: каждая строчка, сказал он Толстому, написана на меди. Чепуха, до меди еще далеко и Толстой очень скоро сам это почувствует. На него можно надеяться, хотя он, как я заметил, страшно любит похвалы, да дело в том, что каждую он потом подвергает критике и так спокойно и строго, как будто разбирает прочитанную книгу.

Пожалуйста, Иван Сергеевич, напишите мне какое впечатление произведет на вас "Юность". Вещь мастерская, но, по-моему, Детство и Отрочество выдержаны гораздо более. Не забудьте - же моей просьбы и напишите.

Кроме "Юности" в Современнике помещены отличные стихи Фета, плохие Майкова и такие Жемчужникова. Потом - Лессинг, разбор Боткина Фета, статейка Соловьева, Маколей, Текерей. Книжка вообще хорошая и перещеголяла: вое 1-е книжки остальных журналов. Подписка идет блистательно - 2600 было неделю тому назад, по счету Вульфа - 500 более против прошлого года. Но дело в том, что для 2-й книжки они ничего не имеют капитального - бедность материалов изумительная, Современники своим мазурничеством совсем отбили охоту обращаться в их редакцию, так - что они теперь даже нуждаются в повестце второстепенного какого-нибудь писателя. А к Дружинину, между тем, со всех сторон плывут материалы, хотя и плохинькие, но плывут. Ермил отдал ему хорошую повесть "Барыня", Анненков пишет "Воспоминания (его, Анен.) о Гоголе", и т. д. Понятно; Дружинин оказался самым практическим человеком и, с деликатностью истинного джентельмена, принимает даже лиц темных, так что к нему из различных углов наползло довольно - много порядочных вещей. Со второй книжки начнется печататься великолепная компиляция биографии Гёте, с английского, по Люизу, читали - ли вы?

Январ[ьский] (Рус[ский] Вест[ник] до - сих - пор не выходил, II книжка (Декаб[рьская]) напечатана в собственной типографии Каткова и Ком.- отличным шрифтом. Подписка на Рус[ский] Вестник идет лучше, чем на Современник и знаете - ли, кто более всех способствует увеличивающемуся числу подписчиков? "Губернские Очерки" Салтыкова. Это для меня не понятно, но что подписка превзошла все журналы, это факт несомненный. Катков и Ком. купили дом в 40 т. с, и платят, по словам Касаткина, 150 р. с. за лист Салтыкову и говорят - за достоверность не ручаюсь - заплатили 300 р. с. Гончарову от листа, за "Обломовщину". Гончаров, на все распросы отнекивается, но все уверены, что "Обломовщина" уже в редакции Рус[ского] Вест[ника]. Посмотрим, стоит ли она таких неслыханно-дорогих условий и правда ли это. Рус[ский] Вестн[ик] - уж не знаю как это сделалось - но черт его знает приобрел столько усердных колоколов, которые звонят всюду в его пользу.

Феоктиста выходит замуж. Дед приглашен посаженным отцом. Александрита давным давно на месте.

В Январ[ьских] Отечественных] Запи[сках] мрак и уныние. Печатается роман Данковского и стихотворения Курочкина. Лучшая вещь "Богдан Хмельницкий" Костомарова: этот господин истинный историк по приемам и, если развернеться и не остановиться на первых трудах, то заткнет за пояс всех наших историков.

Содержание преображенной Библиотеки след: Савонарола Майкова, стихотворения Фета, Щербины, Алек [сея] Толстого, Жемчужникова. "Столичные родственники" повесть Григоровича, Воспоминания Бичер Стоу, История Греции, Грота (Джорджа), статья Мот лея "Освобождение Нидерландов", Курганов, критика Друж[инина] о Писемском.- Если прочтете моего Курганова, то пожалуйста напишите мне свое мнение. Гр. Толстой, слава Богу, лучше, она в Москве и выезжает. Тютчев получил место у Муравьева и уезжает из Петербурга. Целую вас крепко. Колбасин.

- Это письмо - ответ на письмо Тургенева к Е. Я. Колбасину от 14 декабря 1856 г. (Первое собрание писем Тургенева, стр. 35).

- Письмо Тургенева на имя редактора "Московских Ведомостей от 4/16 декабря 1856 г., в котором он отвечал на обвинения Каткова (по поводу помещения "Фауста" в "Современнике"), было напечатано в № 151 "Московских Ведомостей"; в следующем номере газеты был помещен ответ Каткова с извинениями по адресу Тургенева. Оба письма (письмо Каткова в очень сокращенном виде) перепечатаны в январской книжке "Современника" 1857 г. в статье Чернышевского: "Заметки о журналах". Все документы по этому делу напечатаны в "Русских Пропилеях" М. О. Гершензона, т. III.

- Корреспондент "СПБ. Ведомостей", сообщая об инциденте по поводу "Фауста", писал, что этот процесс является следствием "курьезного соглашения", которое приведет к тому, что "скоро и в литературе "обязательное соглашение" будет прочнее всех словесных обязательств" ("СПБ. Вед.", 1857, 10 января, № 8. Фельетон "Московская летопись").

- Статья С. С. Дудышкина о "Повестях и рассказах" Тургенева напечатана в "Отечественных Записках 1857 г., январь, в отделе критики и библиографии.

- Бельтов - герой романа Герцена "Кто виноват".

- Н. Н. Гусев (в своей книге "Толстой в молодости", М., 1927, стр. 273-74) приводит дополняющие сообщения Колбасина выдержки из дневника Л. Н. Толстого: "4 января 1857 г.,- говорит Гусев,- Л. Н. записывает в дневнике пережитое им счастливое, поэтическое, возвышенное состояние. С утра он читал статью Белинского о Пушкине, которую называет "чудом"; "я только теперь понял Пушкина", прибавляет он... "Я решительно счастлив все это время, упиваюсь быстротой морального движения вперед и вперед". К чтению статей Белинского о Пушкине обратили Толстого, вероятно, статьи Чернышевского и отзывы Тургенева в его письмах, где последний, сообщая свою радость по поводу упоминания имени Белинского и статей о нем, добавлял: "Впрочем, вы этой моей радости сочувствовать не можете... Вы всего этого... не застали - будучи 10 -ью годами моложе нас... потому Вы и не судья заслугам Белинского". (Толстой и Тургенев. Переписка. М. 1928, стр. 21 и 29). О перемене в общественных настроениях и литературных симпатиях Толстого, впрочем, очень кратковременной, есть и другие свидетельства. Чернышевский, который писал Некрасову 5 ноября 1856 г. о своем намерении побывать у Толстого и "получить над ним некоторую власть", что "было бы хорошо и для него и для "Современника", сообщает в следующих письмах: 5 декабря 1856 г.: "Кстати о Толстом. ... Я не имел еще случая сойтись с ним, но Боткин говорит, что он исправляется от своих недостатков и делается человеком порядочным"; 13 февраля 1857 г.; "Л. Н. Толстой теперь уже вероятно в Париже,- не собьет ли с него путешествие ту умственную шелуху, вред которой он кажется начал понимать". В письме к А. С. Зеленому (апрель 1857 г.) Чернышевский пишет: "Толстой, который до сих пор по своим понятиям был очень диким человеком, начинает образовываться и вразумляться (чему отчасти причиною неуспех его последних повестей) и быть может сделается полезным деятелем". (Переписка Чернышевского с Некрасовым, Добролюбовым и А. С. Зеленым, 1925, стр. 36, 39, 49 и 125). К этому же периоду относятся и немногие благоприятные отзывы Толстого о Чернышевском, записанные в дневнике Л. Н.: 18 декабря 1856 г.- "Чернышевский мил"; 11 января 1857 г.- "Чернышевский умен и горяч". (Гусев, назв. соч., стр. 269.)

- Л. Н. Толстой выехал за границу 29 января 1857 г.

- "Дед" - прозвище Д. Я. Колбасина.

- "Чернокнижник-редактор" - А. В. Дружинин.

- "Ермил" - А. Ф. Писемский.

- Упоминаемые Колбасиным произведения, напечатанные в январьской книжке "Современника" 1857 г.: стихотворения: А. А. Фета - "Под небом Франции", "Золотой век", "Горное ущелье"; А. Н. Майкова - "Отроку", "Под звуки музыки"; А. М. Жемчужникова - "Зимние картины"; статьи: Н. Г. Чернышевского - "Лессинг, его время, его жизнь и деятельность" (ст. 4); В. П. Боткина - "Стихотворения А. А. Фета"; С. М. Соловьева - "Русская промышленность и торговля в XVI веке"; переводы: из Маколея - статья "Рассказы из истории Англии"; из Теккерея - рассказ "Капитан Рук и мистер Пиджон".

- Повесть А. Ф. Писемского "Старая барыня" напечатана в "Библ. для Чтения" 1857, февраль.

- "Компиляция биографии Гете" - статья Г. Д. Думшина: "Биография Гете", являющаяся изложением сочинения G. H. Lewes'a "Life of Goethe".

11. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

5 февраля 1857 г. СПбург.

Эх, батюшка, Ивам Сергеевич, что это Вы всё хвораете и на чужбине чуть ли не хуже, как на родине - возвращайтесь поскорей домой, здесь по-крайней мере, мы Вас любим, а там все-таки Вы чужой, хотя, правду сказать, и здесь об Вас распускают самые уродливые сплетни, за разрешением которых некоторые господа, кто из участия, а кто из любви к новостям, обращаются ко' мне, но в этих случаях на меня находит такая ярость, что эти господа верно не будут в другой раз обращаться за пояснением чуши распускаемой Старчевским и Москвою.- "Помещик" Ваш не будет совсем, напечатан. Панаев сокрушается, что Вы ничего не пришлете, ну да что делать - я его подбиваю оттягать рассказ Ваш от Дружинина, которому он не должен быть по вкусу, так как принадлежит к дидактике!!. Панаев право хороший хлыщ, этого у него нельзя отнять.

NB. Граф Бобринский прибил Шевырева до уложения на одр, Толстой Вам расскажет, как это было?..

- Настоящее письмо, вместе со следующим письмом Е. Я. Колбасина, служит ответом на письмо Тургенева от 26 января 1857 г. (Первое собрание писем Тургенева, стр. 45).

- Старчевский, Альберт Викентьевич (1818-1901), журналист, издатель "Сына Отечества". О слухах, распространявшихся им, см. ниже в письме Д. Я. Колбасина от 5 марта 1857 г.

- Рассказ Тургенева "Поездка в Полесье" напечатан в "Библ. для Чтения" 1857, октябрь.

- Столкновение между гр. В. А. Бобринским и С. П. Шевыревым произошло в заседании Московского Художественного Общества 14 января 1857 г. Причиной его послужили слова Бобринского, сказавшего, что при существующих порядках и нравах самое имя русского становится постыдным; возражения Шевырева вызвали спор, перешедший на личную почву и закончившийся побоями. Последствием этого было увольнение Шевырева от должности профессора Московского университета с высылкой в Ярославль и высылка Бобринского в деревню. (Б а р-суков. Жизнь и труды Погодина, т. 15, стр. 321-330; Письмо Тургенева к Герцену от 5 марта 1857 г. в "Письмах Тургенева и Кавелина к Герцену".)

12. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

Спб., 7 февраля (1857 г.]

Любезный Иван Сергеевич,

Последнее письмо Ваше получил. Оно показалось мне довольно печально. Бросайте этот проклятый Париж, где Вы постоянно болеете. Я не называю Вашего состояния одной хандрой, потому, что давно убедился, что желудок ваш - подлец, а пузырь просто гадость. (Было время, когда я ни тому, ни другому не хотел верить и смотрел на вашу болезнь, как на удобный случай к юмору). Печально также то, что и работа Ваша приостановилась. Впрочем, я думаю, что прежняя бодрость и спокойствие духа вернутся к Вам скоро, чего Вам и желаю от всей души. Знаете - ли что, Тургенев? Я убежден, что Вы, не смотря на все Ваши болезненные припадки, переживете всех нас,- и знаете почему? Да потому, что Вы человек такого закала, которому суждено жить долго и делаться год - от - году лучшим. Ей - Богу так.

На счет "Помещика" успокойтесь; Панаев сказал, что он вовсе не будет напечатан в "Легком Чтенья". Я обратил на это особенное внимание, сходил даже в типографию и убедился, что Панаев не соврал.

Читал Ваше последнее письмо к Каткову. Признаюсь, мне было неприятно Ваше сознание, что Вы кругом виноваты. Да чем - же вы тут провинились? Конечно, обстоятельства вынудили Вас на это признание, благодаря журналистике "Современ[ника]", где так бессовестно извлекли две строчки из письма Каткова. Черт их разберет! Я Панаеву говорил, что коли перепечатывать, так перепечатывать все целикам, а он теперь всё взваливает на Боткина и Чернышевского.

О февральских номерах скажу теперь Вам несколько слов. 2-ой № Современника] недурен: Охота на Кавказе Николая Толстого, Праздничный сон - до обеда, Островского и Из-за границы Фета помещены в отделе словесности. Даки, стихотворение Фета мне не совсем нравится, хотя оно и очень звучно, а Соловьиная любовь Полонского очень милая и грациозная вещь. В отделе наук статья Пекарского "Мистерии и старинный театр в России". Далее - Маколей, Диккенс и т. д. Я вам представляю один только перечень, потому что еще не успел прочитать.

В Библиотеке - Старая барыня Писемского, окончание повести Григоровича, начало биографии Гете, Думшина (по Льюизу), о Нибелунгах Карлейля и "Воспоминания о Гоголе" Анненкова. Наш добрый написал очень хорошую вещь. Это не то, что его эстетические статьи, какая разница! Жаль, что она не попала в Современник. В критике помещен разбор Ваших "Повестей" Дружинина. Так как это еще статья первая, поэтому я ничего не буду о ней говорить. По своей честности она гораздо выше Дудышкинской. Он много сказал Вам дельного, чего я, признаюсь, не ожидал от него. Это меня так удивило, что я навел справки. Оказалось, что Боткин в негодовании и говорит, что Дружинин обокрал его, т. е. все то, что он (Бот.) говорил ему по поводу "Повестей" (которые он намеревался со временем разобрать) - Дружинин принял к сведению. До какой степени это вероятно - не знаю, но мне так рассказывал Панаев. Непременно спрошу у самого Боткина, если только он еще не уехал. Кстати о критиках вообще. Вы, вероятно, помните, что юношество, в том числе и я, всегда стояли горой за "Записки Охотника". Что же случилось? Теперь, когда публика прочитала все Ваши повести, собранные в одно издание, то и сказала: "нет, это не то!.." Я один раз и завел по этому поводу беседу с Боткиным, что, дескать, Вас. Пет. ведь вы меня когда-то укоряли в изуверстве, когда я говорил, что "Записки" гораздо выше. И что - же? Боткин зашипел и накинулся на меня, я-де никогда этого не говорил, как можно и сравнивать, это Некрасов твердил и т. д. Некрасов и находил вас изувером, а мое мнение всегда было такое - же, как и Ваше. Словом, он теперь говорит совсем другое. Сообщаю все эти мелочи потому, что Вы просите рассказать вам все слухи, возникшие в кружках по поводу ваших повестей. Скажу Вам откровенно, что к "Повестям" осталась публика довольно равнодушна, и в книжных лавках беспрерывно спрашивают, когда выйдут "Записки Охотника". Прощайте.

Корректура заметки в 'Современнике' о столкновении Тургенева с М. Н. Катковым, с поправками И. И. Панаеву
Корректура заметки в 'Современнике' о столкновении Тургенева с М. Н. Катковым, с поправками И. И. Панаеву

Корректура заметки в 'Современнике' о столкновении Тургенева с М. Н. Катковым, с поправками И. И. Панаеву
Корректура заметки в 'Современнике' о столкновении Тургенева с М. Н. Катковым, с поправками И. И. Панаеву

Толстой уже уехал за границу. Вы, вероятно, скоро его увидите. Пожалуйста напишите, как он себя будет вести там.-

Пожалуйста, Иван Сергеевич, спросите Некрасова: получил - ли он мое письмо, адресованное к нему в Рим. Неужели не получил? Кланяйтесь ему от меня. Книжку его один господин приобрел за 10 р. с. Скажите, что я жду от него ответа на мое письмо. До свиданья.

Весь ваш Е. Колбасин.

- О "Помещике" - Тургенева, в связи с желанием Панаева перепечатать его в сборнике "Для легкого чтения", см. в письме Тургенева к Панаеву от 12/24 января 1857 г. Тургенев по тому же поводу писал Е. Я. Колбасину: "Я писал Панаеву... о том, чтобы он ни за что не печатал в "Помещике", которого хотят сунуть в "Легкое Чтение" - строфы о славянофилах и об Аксакове (строфа эта кончается так: "западных людей бранит и пишет донесенья").- Непременно осведомьтесь, исполнил ли мое требование - и если нет (чего боже сохрани), дайте мне знать это, ни мало не медля, для того, чтобы я принял надлежащие меры. Это очень важно. Я надеюсь, что вы обратите на мою просьбу надлежащее внимание". ("Первое собрание писем Тургенева, стр. 46.) "Помещик", как известно, был напечатан в т. VII "Для легкого чтения" (1857) с пропуском указанной Тургеневым XXVIII строфы.

- "Последнее письмо к Каткову", касающееся инцидента по поводу "Фауста" и "Призраков", от 1/13 января 1857 г., было напечатано в "Московских Ведомостях" 1857 г., № 7, от 15 января (см. выше).

- В февральской книжке "Библиотеки для Чтения" 1857 г. помещена статья, в которой А. В. Дружинин дает разбор "Повестей и рассказов" Тургенева, с точки зрения чистой эстетики; автор статьи, задавшись целью объяснить, какие свойства делают Тургенева едва ли не самым любимым писателем, несмотря на некоторые несовершенства его таланта (слабость объективного творчества, преобладание анализа, отсутствие драматизма),- видит причину успеха в своеобразии его поэтического дарования: "Тургенев - тонкий и истинный поэт... его поэзия свободно - бессознательна, а потому как-то особенно тиха и стыдливо сдержанна"; сила Тургенева - "в картинах нежных и успокоительных, меланхолически-грустных и даже юношески-идеальных".

13. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

5 марта [1857 г.] СПБ.

... Сплетни, которые так Вас встревожили, не стоили того, чтобы писать о них, а если я и назвал их гнусными, то это потому, что всякая неправда гнусна, поэтому успокойтесь, дело в том, что говорили будто Ваша переписка перехвачена, квартира запечатана, Вас почитай - что подвергли пытке и у всех Ваших знакомых отняли письма, в том числе и у меня - словом чепуха непроходимая и все в таком роде, Впрочем во всех этих толках личность Ваша никогда не подвергалась охуждению, а только (мнимая) опрометчивость и неосторожность,- да что об этом толковать - это для Вас неново. Нахлебник Ваш прошел целиком, кроме слова заезженный и напечатан в этой книжке, которая выйдет через два дня. Странно, что Вы не получаете журналов, по справке оказывается, что они отправлены, а жаль, Вы бы прочли Толстого брата и убедились, что Боткин и Панаев из ума выжили - нахвалили до небес, а оказалось, что вещь только читаемая и что автор обещает писать - куда же ему до Левушки! есть два, три описания недурны, даже хороши, но характеров ни одного - чистая водица. Зато "Старая Барыня" Писемского (Биб[лиотека] д[ля] Чт[ения] Февр[аль]) чудо как хороша - это воплощенное мастерство, сила и прелесть!., силен наш Ермил, право силен. После Вашего Фауста, не было ни одной такой освежительной вещи в последнее время.- Повести Ваши идут хорошо - слухам не верьте кому это лучше знать как не мне: кажин день якшаюсь с книгопродавцами, конечно будь при этом "Записки Охотника" продажа была бы быстрее, но неполного издания нельзя же в 4 месяца продать 3 тысячи, и то половина уже разошлась, в провинцию недавно стали только выписывать.

Что Толстой? кланяйтесь ему, чай его всё занимает, или он по скрытности своей этого не показывает? Скажите ему, что нога моя цела и кажется до конца дней останется цела!.. Дружинин начал разбор (со 2 кн. Б[иблиотеки]) Ваших Повестей с точки зрения чистого искусства и то, говорят, воспользовался основною мыслию у Боткина, на что сей последний сильно негодовал, но по обыкновению, не высказал... Анненкова статья о Гоголе - чудесная статья, а о Станкевиче несколько туманно, не знаю что будет дальше - это только начало, вообще Павел В. один из лучших людей оставшихся в Петербурге, просто молодец! Прощайте - жажду скорее Вас видеть. Родственника нет дома, Курганов его напечатан, а Переулочек еще нет.

Ваш весь Д. Колбасин.

- Письмо, в подлиннике ошибочно датированное 1856 г., должно быть по своему содержанию отнесено к 1857 г.; оно является ответом на письмо Тургенева от 16/28 февраля 1857 г. ("Новое Время" 1894, № 6710).

- Комедия "Нахлебник" напечатана в "Современнике" 1857 г., март, под названием "Чужой хлеб".

- Статья "Толстого-брата" - повесть гр. Н. Н. Толстого, брата Л. Н., напечатанная в "Современнике" 1857 г., февраль.

- "Николай Владимирович Станкевич". Биографический очерк П. В. Анненкова, напечатан в "Русском Вестнике" 1857, февраль и апрель. В 1858 г. вышел отдельным изданием.

- Статья Е. Я. Колбасина "Курганов и его письмовник" - в "Библ. для Чтения". 1857, январь; его же рассказ "Академический переулок" - там же, 1858, август.

14. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

6 апреля [1857 г.] Спб.

Очень рад, что Вы не много повеселели и поздоровели, любезный Иван Сергеевич. Признаюсь, я Вам так долго не отвечал, потому - что видел, что Вам вовсе ни до писем, ни до литературы. Это во-первых. Во-вторых, еще и потому не писал, что у меня были тоже неприятности своего рода. Распространяться о них не стану, как об вещи уже прошедшей. Скажу только об одном: статья моя, помещенная в Апрельском номере Библиотеки, прошла трижды светскую и единожды духовную цензуры, обезображена до изуверства и в таком виде напечатана. Гадость, которую прошу Вас и не читать, а трудился я над ней так много, как ни над одной своей вещью. Но все это пошло прахом.

Дружинин после завтра выезжает за границу. Сей добродушный джентельмен убежден, что он дал надлежащий толчок русской литературе и своему журналу. Сотрудники его сами ведут борьбу с цензорами, а он ничего не знает и говорит, что Фрейганг необыкновенно мил и ласков и т. д. и в кротко веселом расположении строчит себе в каждый номер Чернокнижникова.

А новости у нас есть славные, Иван Сергеевич. Хотя Вы и пишете, что Вас не интересует теперь ни питербургская, ни московская литература, да я Вам не верю. Хотя я и нахожусь теперь в несколько озлобленном состоянии, но это не помешало мне прочесть превосходнейшую комедию Островского - Доходное место (в Рус[ской] Беседе). Отлично-хорошая вещь, лучше всего, что он писал, после Своих людей, разумеется.- Ермил тоже написал превосходную повесть Старая Барыня, которую вы, вероятно, уже прочитали и о которой я писал (не помню, кажется, к Вам) ни то ни се, на том основании, что сам еще тогда я не читал и не хотел повторять толки тех хвалителей, которые говорят только с чужого голоса. Если не читали, то прочтите - Барыня этого стоит и в потере времени раскаиваться не будете. Аненков тоже написал вещь хорошую - о Гоголе, лучшее из всех его бывших писаний, изобилующих немецко-русским слогом и туманнейшей философией, которой он не мог не подпустить в своего "Станкевича". А Гоголь его хорош, очень хорош!

Мнение Ваше на счет "Современника" совершенно справедливо. Кредит его пока держится, но уж (кой - где) начинают поговаривать о пустоте этого журнала. Вчера вышел 4 номер - плох. Вот его содержание: Опыт о Хлыщах И. И. Панаева, Рассказ бывалого С. Т., В альбом, стих. Пушкина, Ночь в Крыму, стих. Полонского, очень недурное и мне весьма нравится. Повесть Полонского Шатков, подписанная буквами Я. П. Маленький клочек из истории Прескотта о Филиппе Втором, далее Лонгинов, Китайская Империя Гюка и продолжение прежде начатых статей.

В последнем номере Рус. Вестника напечатана статья Павлова и Кавелина. Я еще не читал ни того ни другого, но вообще, судя по оглавлению, книжка хорошая.

Прощайте, любез. И. С. Что-то ничего не вяжется в голове. Приезжайте поскорее в Россию. Хотел писать к Вам Ермил, но руки дрожат у него ужасно - все от пьянства. А какой чудесный господин этот Ермил! Я узнал его покороче и очень полюбил его. Одна беда: чуть было не споил меня с кругу, и я один раз так нарезался у него, что едва доехал до дому. Представьте себе какая у него уловка: в присутствии своей жены он боится пить и обыкновенно говорит: "выйди, душенька, я хочу сказать неприличное слово". Жена выйдет и он поспешно выпьет рюмку водки. Какова изобретательность?

Ваш Е. К.

Когда - же вы начнете, наконец, писать? Бросьте к черту этот Париж. Он вам что-то не везет.

- Письмо в подлиннике датировано "1856", но это явная описка, судя по его содержанию и по тому, что оно адресовано за границу, куда Тургенев выехал лишь 21 июля 1856 г. Оно служит ответом на письмо Тургенева от 8 марта 1857 г. (Первое собрание писем Тургенева, стр. 50-51.)

- Статья Е. Я. Колбасина - "Заметки о современной французской литературе", напечатанные без подписи в "Библиотеке для Чтения" 1857 г., апрель.

- Дружинин вместе с В. П. Боткиным выехал за границу из Москвы на Варшаву 15 или 16 апреля 1857 г.

- Говоря о псевдониме Дружинина "Чернокнижников", Колбасин имеет в виду его "Заметки и увеселительные очерки Петербургского туриста", напечатанные в "Библиотеке для Чтения" 1857 г., январь и февраль и "Петербургскую идиллию. Повесть в фельетонном роде", помещенную там же в 1857 г., апрель и май, с подписью "Иван Ч-р-к-ж-н-к-в".

- "Доходное место", комедия А. Н. Островского, напечатана в "Русской Беседе" 1857 г., кн. 5-я (1-я этого года). Тургенев в письме к П. В. Анненкову отозвался о ней очень резко, как об "из рук вон вялой, плохой, тупой комедии... где кроме лица Юсова (и то только в 3-м акте) - все остальное нестерпимо грубо и мертво - точно замороженные свиные туши". ("Наша Старина" 1914, № 12, стр. 1073.)

- О "Современнике" Тургенев писал Колбасину в письме от 8 марта: "Журналы все получаются здесь (в Париже).- Самый интересный из них - "Русский Вестник", потом "Библиотека" - "Современник" плох.- Не то выдохся, не то воняет.- А впрочем мне это все равно". (Первое собрание писем Тургенева, стр. 50.)

- Стихотворение Пушкина "В альбом" нач. "Гонимый рока самовластьем..." В примечании редакции указано, что оно доставлено П. В. Анненковым. ("Современник", 1857, апрель.)

- Статьи Н. Ф. Павлова "Биограф-ориенталист" и К. Д. Кавелина "Слуга. Физиологический очерк" - обе в мартовской книжке "Русского Вестника" - направлены против статьи В. В. Григорьева о Т. Н. Грановском в "Русской Беседе". См. выше отзыв И. И. Панаева, в письме к Тургеневу от 6/18 апреля 1857 г.

15. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

1857 г., 5 августа. СПБ.

Возлюбленнейший Иван Сергеевич. Наконец-то получили мы от Вас весточку. От Некрасова, Дружинина и Толстого я успел отобрать кой - какие известия на счет Вашего здоровья. Все говорят в одно, что Петербургский климат для Вас едва - ли не самый лучший. Приезжайте по скорее в Питер, во имя Вашего здоровья и для пользы нашей бедной литературы. Литература хромает; Писемский говорит, что он одним номером - кирпичом Отечественных Записок убил свою любимую собаку, такая жесткая тяжесть! только собак передушит в России.

Но бог с нею, с такою литературой. Как теперь Ваше здоровье и что Вы теперь пишите? подвигается - ли Сервантес и Гамлет? Не в укор будь Вам сказано, Вы вероятно дали себе клятву - писать к приятелям, ничего не высказывая.

Мы с дедом уже несколько недель, как в Петербурге. В Малороссии нам было хорошо. Я, между прочим, объедался до изуверства, пил козье молоко и бедную козу вогнал даже в чахотку- совсем потеряла молоко. Теперь, благодаря бога, здоров и отлеживаюсь на Ваших зеленых диванах. А диванчики хороши! я думаю, на них перележала вся русская литература, от Ермила до Курочкина включительно. Ах, милейший Тургенев, как мне хочется Вас видеть и облобызать Ваше прелестное чело! И так вы приедете в Октябре? Дай бог, а мне что-то не верится.

Новостей у нас ни каких. Некрасов в очень хорошем: расположении духа, хотя и смутился водянистостью Современника. Толстой еще здесь. Дружинин такой же пошлый чернокнижник, как и был. Вот уж можно смело сказать, что не впрок пошла ему заграничная поездка - выветрился окончательно, даже Панаев, в сравнении с ним, просто Лейбниц.

В "Русском Вестнике" происходит теперь раскол. Корш отделяется от Каткова и хочет, вместе с Чечериным, издавать в Москве новый журнал. Оба Корши хлопотали перед этим взять "Москов. Вед." в аренду, к сожалению - это им не удалось. Катков отказался от профессорства и вышел в отставку, не смотря на то, что его, как Бориса Годунова, упрашивали с хоругвями взойти на кафедру российской словесности. Фет женится (на Марье Петровне Боткиной), а Дудышкин уж женился на m-me или, кажется на m-lle Кошкаревой! Обе новости, по неожиданности, говорят равносильны. Вот Вам и все новости. К этому можно еще присоединить лучшие: вышло новое издание Гоголя (цена 6 р., 6 т.) и печатается в Москве Тацит, в переводе Кронеберга, также печатается 7 т. Пушкина. Прощайте. Напишите хоть несколько строчек о себе.

Любящий Вас Ел. Колбасин.

У дяди Вашего, говорят, отличный урожай; но слухи, пришедшие из Спасского, на счет Ваших крестьян не совсем утешительны... как не щекотливо это, но считаю долгом об этом Вас уведомить. Говорю потому, что убежден что другие этого Вам не скажут в глаза, хотя за - глаза и сплетничают.

- Ответ на письмо Тургенева от 27 июля (8 августа) 1857 г. ("Новое Время" 1894, № 6710.)

- Статья Тургенева: "Гамлет и Дон Кихот", давно обещанная в "Современник", но приготовленная лишь к концу 1859 года; 10 января 1860 г. она была прочитана им на вечере в пользу Литературного Фонда, а напечатана в январской книжке "Современника" 1860 г.

- Зиму 1857-1858 года Тургенев провел в Риме и в Россию вернулся в начале июня 1858 г.

- В конце 1857 г. из редакции "Русского Вестника" выделилась группа сотрудников: Евгений Федорович Корш, помощник Каткова по редакции, его брат Валентин Федорович и Борис Николаевич Чичерин. С их уходом, по мнению А. А. Григорьева (в статье: "Общий взгляд на отношения современной критики к литературе", содержащей обзор русских журналов,- "Время" 1862, № 7), от "Русского Вестника" отошли наиболее последовательные представители западнического направления, и закончилась первая эпоха существования журнала. Корши и Чичерин основали в 1858 г. журнал "Атеней". Подробный рассказ об этом см. в Воспоминаниях Б. Н. Чичерина ("Москва 40-х годов", изд. Сабашниковых, М. 1929).

- Новые книги, упоминаемые в письме: Сочинения Н. В. Гоголя, изд. Н. Трушковским. С изд. 1842 г. без перемен. М. 1855-1856. I-VI т.т.; Тацит. Летопись. Перевод Кронеберга, изд. К. Солдатенкова и Н. Щепкина. Ч.ч. I и II. М. 1858; Сочинения Пушкина. Изд. П. В. Анненкова. VII дополнительный том. СПБ. 1857. Сюда вошли вновь найденные произведения и дополнения к первым шести томам, преимущественно то, что не могло быть пропущено более строгой цензурой 1854-1855 г.г.

- Дядя И. С. Тургенева - Николай Николаевич Тургенев, управлявший его имениями; его небрежность и недобросовестность при ведении хозяйства были разорительны и тягостны, как для Тургенева, так и для крестьян. О тяжелом положении крестьян под его управлением мы имеем свидетельство бывшего крепостного Тургенева Ф. Б-на ("Рус. Вестник", 1885, I, стр. 338-373). Сам Тургенев 28 ноября 1857 г. писал Колбасину: "Дошло до сведения моего, что дядя управляет скверно и разоряет мужиков. Соберите справки и отвечайте мне откровенно и положительно: это мне очень нужно". ("Новое Время" 1894, № 6710.)

16. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

20 августа 1857 г. СПБ.

... Панаевы переходят на другую квартиру вместе с Некрасовым. Кстати, Панаиха говорят, совсем заездила Некрасова и он начинает впадать в мрачность, надо его как нибудь отвлечь, а то пропадет человек а вместе с ним и дело "Современника".

... Толстой уехал в деревню навсегда по его словам, но я этому плохо верю. Он стал очень порядочным господином. Новостей здесь особенных кажется нет. Я печатаю 7-й том Пушкина и жду Анненкова в конце месяца. Корш разошелся с Катковым и говорят будет издавать новый журнал с Чечериным. Вообще в Москве теперь образовалось две партии из ревнителей "Русского Вестника"...

17. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

15 октября 1857 г. СПБ.

... Степан жалуется что его разорили, вытребовав его из Тифлиса, поговаривает даже о солдатчине... вот оно куда,- должно быть набрался духу кавказского... Не дать ли лучше ему вольную, с обязанностью отслужить и вносить деньгами?!. Кстати о вольности: здесь все убеждены, что к новому году будет освобождение крестьян правительством, если это так, то кому то будет стыдно дождаться общей меры освобождения, тогда как можно бы дело устроить и с выгодой для себя и с почетом... Некрасов беспутничает - спит и играет, играет и спит - совсем от дома отбивается, а время то у нас теперь такое, что чуть поотстал, смотришь другие далеко, далеко ускакали вперед, а всему виною, мне кажется, застаревшая любовь - ох уж эти мне старые привязанности. В Москве теперь разгорелось дело студентов с полициею - производится следствие, общественное мнение на стороне студентов и кажется полиции не сдобровать - ждут туда государя из Киева. Анненков здоров - все еще возится с Пушкиным - письмо Ваше ему отдано. Не хотите ли взглянуть на сборник изданный студентами?- Брат мой здоров - работает. Ермил завербован Дружининым, на отличных условиях! Прощайте, не забывайте и нас грешных. Ваш Д. Колбасин.

- Степан - повар И. С. Тургенева, выкупленный им у прежнего помещика.

- Ответ Тургенева на вызов Колбасина освободить крестьян неизвестен. С осени 1858 г. Тургенев начал вводить в своих имениях подготовительные меры к освобождению - перевел крестьян на оброк и размежевался с ними, при чем был произведен перенос крестьянских усадеб и обмен крестьянской земли на помещечью; это было сделано, по словам Тургенева (письмо к И. С. Аксакову 22 октября 1859 г.), с согласия крестьян, по сообщению же рывшего крепостного Тургенева Ф. Б - на - против их желания и являлось для них убыточным.. ("Рус. Вестник" 1885, I, стр. 338-373.) Полное освобождение крестьяне Тургенева получили на основании общего положения.

- Происшедшее 29 сентября 1857 г. столкновение группы студентов Московского университета с чинами полиции, вызванное оскорбительной выходкой полицейского, закончилось арестом студентов, при чем некоторые из них были избиты и ранены. По требованию попечителя учебного округа Евгр. П. Ковалевского, была образована особая комиссия, которая, расследовав дело, представила свое заключение Александру II; на основании его был отдан приказ об освобождении студентов от всякого наказания и о предании военному суду замешанных в деле полицейских. Такой исход дела объясняется влиянием общественного мнения, значение которого было отмечено даже в официально выписке из следственного дела: "во всем русском обществе студенты приобрели самого красноречивого адвоката... общество требует знаменательного удовлетворения за это позорное дело". (Л. Пантелеев, Происшествие 29 сентября 1857, "Голос Минувшего" 1916, апрель.) - В 1857 году вышел первый выпуск "Сборника, издаваемого студентами Пб. университета", состоявший из студенческих статей научного характера. В предисловии к сборнику, объяснявшему появление его "живосознанным убеждением, что пришло время и университетскому юношеству сказать свое слово", были помещены приветственные письма С. Т. Аксакова и Н. И. Пирогова; последний, одобряя начинание студентов, писал: "Докажите, вспомнив Декартово: cogito ergo sum, что вы живете,- это будет уже огромная заслуга, когда еще не пришло время доказать, как вы живете".

18. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

[Ноябрь 1857 г. Петербург].

Любезнейший Иван Сергеевич,

Поручения Ваши будут исполнены. Вероятно, скоро после получения этого письма, Вы получите также "Современник" и "Сборник студентов", отправленные к Вам конторою "Современника". Что это Вам вздумалось читать "Сборник студентов"? Кроме великолепного письма от Пирогова, больше ничего не найдете... Но это, впрочем, в сторону: "Русский Вестник" будет к Вам отправлен вместе с книгами от Анненкова, о чем я ему сказал и еще напомню. В случае чего-либо, дело надо будет поручить Вульфу.

Вы пишите, что "Современник" лопнет... Лопнуть-то он не лопнет, но только ему теперь плохо, по неимению материалов. "Сын Отечества" весьма удачно подострил на счет "Современника", сравнив его с именитым купцом, у которого, как все знают, на конюшне есть четыре дорогих рысака: он их холет, лелеет, всем рассказывает про своих рысаков, но никогда на них не ездит.

Дария очень Вам благодарна за память, хотя несколько вспыхнула и погорячилась, но в сущности осталась очень довольна, что купол Св. Петра напоминает Вам об ее воображении. Анна Захаровна, от радости чуть не прослезилась и велела сообщить Вам, что она готовит для Вас еще одно одеяло, говорят такое, какого и у Шаха не имеется.

Прощайте, и, пожалуйста, пишите об Вашем здоровье, а равно и о работе, если она только подвигается, в чем я несколько сомневаюсь. Что - же касается до меня, то я по старому работаю, т. е. ......* по маленьку...

* (Одно слово выпущено редакцией.)

Весь Ваш Е. Колбасин.

Новостей мало. Вышло объявление об новом журнале Корша "Атеней" и с большим успехом дают на сцене комедию Львова: "Свет не без добрых людей". Вещь необыкновенно честная, задирающая, и публика, к чести ее, аплодирует неистово...

Брат Вам кланяется и просит, также как и я, писать к нам почаще о своем здоровье, потому - что Ваша хандра перестает уже быть хандрой и нас смущает.

- Письмо Тургенева, ответом на которое является данное письмо, неизвестно. Письмо Колбасина не датировано; оно должно быть отнесено к концу 1857 г., как по своему содержанию, так и потому, что Тургенев отвечал на него 7 декабря 1857 г. (Перв. собр. писем, стр. 54-55).

- Сравнение "Сына Отечества" имеет в виду "обязательное соглашение" четырех литераторов, фактическое сотрудничество которых выразилось в очень небольшом числе напечатанных произведений; в 1857 г. Тургенев поместил в "Современнике" комедию "Чужой хлеб"; Островский - "Праздничный сон до обеда"; Толстой - "Юность" и "Из записок князя Нехлюдова (Люцерн)"; Григорович - "Очерки современных нравов"; "В ожидании парома"; "Скучные люди"; "Кошка и мышка".

- Комедия Николая Михайловича Львова (1821-1872) - "Свет не без добрых людей", несмотря на отсутствие художественных достоинств, пользовалась большим успехом; за свои обличительные тенденции она подверглась гонениям театральной цензуры: в Москве была снята с репертуара, а в Петербурге было приказано давать ее реже.

19. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

21 дек[абря] 1857. Спб.

Милый, дорогой и любезный нашему сердцу Тургенев!

Сейчас получил Вашу записочку. Как ни кратки Ваши послания, но для нас они составляют настоящий праздник. Спасибо Вам, что не забываете нас. Приятно, что здоровье ваше поправляется и что вы, судя по всему, в хорошем расположении духа.

Вчера я видел Некрасова. Он просит сказать вам, чтоб вы не сердились на него, что он лениво переписывается с вами, По его словам, он в настоящее время живет растительною жизнью и приняться за перо для него подвиг.

Повести вашей не читал. Она уже набрана, но Современники (никому не дают читать. Некрасов говорит, что он успел прочесть одно только начало, которое ему понравилось. Между - прочим, вот вам изумительная новость редакторского бескорыстия: Толстой прислал новую повесть и Некрасов отправил ее назад к нему, на том основании, что повесть, по его словам, величайшая дрянь, которая могла - бы только уронить Толстого и журнал. Каков Некрасов! я этого от него не ожидал. Между прочим от него - же я, услышал и другую курьезную новость: Толстой и Фет хотят издавать в Москве новый журнал - чисто эстетический, искусство для искусства! Не знаю, до какой степени это справедливо. Что - же касается до моих "Зайчиков", то они выскочили не из Акад. Переулочка а написаны для одного политипажного издания. Но Некрасов к удивлению, так восхитился ими, что бухнул в Нояб[рьский] номер и, представьте, вкус его оправдался: похвал столько посыпалось на этих "зайцев", что для меня решительно неожиданный сюрприз. Этого мало, послушайте что, наконец, вышло: какой-то идиот полковник подал на меня жалобу князю Щерб[атову], что вот-де оскорбил честь русского мундира. Резолюция на это последовала такого рода: если цензура дозволяет нападать на чиновников, то отчего - же должно быть изъято от этого военное сословие.- Некрасов просто в восторге и просит приготовить что-нибудь для первой книжки в таком - же веселеньком роде, но за то, говорят, Толстой бранит "зайцев" как величайшую пошлость. Пожалуйста, прочтите и напишите свое мнение. Это для меня важно, потому - что я хочу совсем бросить писать повести - не по силам мне.

Какое это письмо пишите вы к Коршу? Между нами, я приготовил для него большую вещь и - если не обожгусь - то получу крупную деньгу. Вообще мы с дедом на счет денег в этом году - не нуждались. Я переписал столько безъименных статеек, что как вспомню, так голова кружится.

Рус[ский] Вест[ник] будет вам выслан.

На днях я избавил вас от приторно-жеманного послания Майкова. Посоветовал ему, пусть сам отправляет свое письмо, а я за это не берусь, потому - что и без меня всякая букашка позволяет себе писать и пересылать к вам наставительные письма. Кстати о Майкове. Он недавно принес очистительную жертву: ему предложили место наставника у Наслед[ника], и он переуступил его Гончарову.

Из последних новостей сообщу Вам одну, но такую, которая стоит всех, взятых вместе: в газетах уже напечатан рескрипт об улучшении крестьян в Белорусских губерниях и в С. Петербургской. Со всех сторон за это освобождение слышатся похвалы Правительству. Тульская и Нижегород. губ. тоже представили, говорят об этом проект. От души поздравляю вас, Ив. Сер., с этим великим событием. Если б вы только видели, как оно всех оживило...

- Письмо служит ответом на письмо Тургенева от 7 декабря 1857 г. (Первое собрание писем Тургенева, стр. 54-55); последнее в свою очередь является ответам на предыдущее письмо Колбасина.

- Повесть Тургенева - "Ася", напечатанная в "Современнике" 1858, январь.

- Рассказ Толстого, первоначально названный "Пропащий", был после переработки напечатан под новым названием "Альберт" в "Современнике" 1858, сентябрь.

- О намерении основать журнал Толстой писал 4 января 1858 г. В. П. Боткину: "...в теперешнее время, когда политический и грязный поток хочет решительно собрать в себя все и ежели не уничтожить, то загадить искусство, что бы вы сказали о людях, которые бы, веря в самостоятельность и вечность искусства, собрались бы и делом (т. е. самим искусством в слове) и словом (критикой) доказывали бы эту истину... Людьми этими не можем ли быть мы? Т. е. Тургенев, вы, Фет и я... Средство к этому разумеется журнал... Цель журнала одна: художественное наслаждение, плакать и смеяться..." (Толстой. Памятники жизни и творчества, в. 4, стр. 56-57). Боткин признал подобный журнал несвоевременным. (Письмо к А. А. Фету 6 февраля 1858 г.- в книге: Фет. Мои воспоминания, ч. I, стр. 232.) Издание, как известно, не состоялось.

- Колбасин, отвечая на вопрос Тургенева в его письме: "Не из Академического ли переулочка" выбежали "два зайчика", говорит здесь о своей по вести: "Два зайца. Дневник армейского офицера", напечатанной в ноябрьской книжке "Современника" 1857 г. с подписью "Е. Я. К-н" и об очерке: "Академический переулок", посвященном И. С. Тургеневу и напечатанном в августовской книжке "Библиотеки для Чтения" 1858 г.

- В этом же своем письме Тургенев пишет: "Сижу теперь над письмом Коршу. С непривычки трудно". Эти слова относятся к обещанию написать для "Атенея" ряд "Писем из за границы". В печати появилось только первое письмо (об отношении русских путешественников к жизни европейских стран) в I ч. "Атенея" 1858 г.

- "Крупная вещь", приготовленная Колбасиным для "Атенея" - "Переписка Н. М. Карамзина с братом. Вас. М. Карамзиным"; напечатана в III и IV ч.ч. журнала за 1858 г.

- Рескрипт Виленскому генерал-губернатору от 20 ноября 1857 г., содержавший основания, на которых должна была производиться ликвидация крепостных отношений, был первым официальным актом крестьянской реформы. За ним последовали рескрипты Петербургскому генерал-губернатору (5 декабря) и губернаторам других губерний, дававшиеся в ответ на прошения губернских дворянских собраний об уничтожении крепостного права.

- "Приторно-жеманное", как говорит Колбасин, письмо А. Н. Майкова к Тургеневу было, однако, отправлено и дошло по назначению. Оно сохранилось в подлиннике в архиве Тургенева, а в печати известно по воспоминаниям Л. П. Шелгуновой, снявшей с него копию у Майкова (см. "Из далекого прошлого. Письма Н. В. Шелгунова к Л. П. Шелгуновой", СПБ., 1901, стр. 80-82). Письмо призывало Тургенева бросить Париж и вернуться в Россию, где он так нужен, к творческой и общественной работе.

20. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

1858, 16 января. Спб.

Только что прочел Вашу "Асю", Иван Сергеевич. (Надобно вам знать, что Современник вышел неслыханно поздно). Не знаю, какое она произведет впечатление на других, но для меня "Ася" Ваша отлично-хорошая вещь. По-моему, хотя она и ниже Фауста, но такая - же пахучая, именно пахучая, точно в душе Вашей какой-то цветок растет, чего я никак не ожидал при Ваших заграничных лечениях. Мне очень Нравится. Самая даже речь, или слог особенный наряд имеют; Вы прежде как - будто не таким языком писали. Словом, славную, славную вещь Вы написали. Давай бог и вперед в таком - же роде, а то страх как надоела канцелярски-докладная литература, которой все теперь переполнено.

Письмо к дяде Вашему отправлено. И это произведение тоже недурное, жаль, что оно в руки старовера попадет, который, может быть, хорош в отношении к Вам, но уж больно плох для такого важного дела.

Вольная Степану не прислана. Лягавая сука пять щенков родила, из которых двух хочет взять Некрасов, а одного Ваксель. Брат спрашивает можно - ли их отдать и довольно - ли для Вас будет двух?

Время у нас теперь интересное до крайности и жаль, что Вы отсутствуете. В литературе тоже оживление. Ермил два романа кончил (один в Отечественных] За[писках], а другой в Библиотеке] для Чт[ения] печатаются); он собирается к Вам переслать оттиски, но жаль, что Ермил до безобразия запиват. Вчера, ввалился ко мне мертвецки пьяный и такую чепуху городил, что жаль было смотреть на него. Я свез его к жене (отвергнувши его предложение заехать к девам) и сдал на руки жене. Между прочим он жаловался на Вас, говорил, что любит Вас страстно, как любовницу, и ко всем ревнует. Это правда; он вас очень любит, а любовью его редко кто похвалиться может. Судя по отрывкам, которые я слышал, он написал великолепные вещи и, вероятно, будет первым героем 1858 года в нашей литературе. Дела его блистательны и досадно только, что он пьянствует на прошлую.

"Атенея" два номера вышли. Хороши. Подписка на него подвигается не слишком быстро, но матерьялу, говорят, для печати много. (Кстати, я продал в "Атеней" неизданные письма Карамзина и получил 500 р. сереб., из которых лучшие отрывки войдут в журнал, а другие в какое-то отдельное издание.) Кроме того я выкопал совершенно неизвестные варианты из басни Крылова, написанные его рукою и тоже в "Атеней" отправил даром, за их любезность в отношении ко мне. Теперь сижу дома, литераторов почти не вижу и повесть пишу. Что - ж Вы ничего мне о "Зайцах" не напишите? Не знаю, получили -ли Вы мое последнее письмо, где я просил Вас по этому поводу и также о гневе Толстого написал. Кстати, Панаев дал мне прочесть его забракованного "Погибшего". Они были правы, что не напечатали. Плохо и холодно до невероятности, точно не Толстой писал. Он пишет Современникам, что не согласен с ними, потому - что повесть его Сергею Тимофеевичу нравится.

Прощайте, добрейший Ив. Сер., и если будете так добры, то пишите о себе подробнее, а то Вы, кроме официальных известий о себе, ничего более не сообщаете. Ей-богу так, оттого я и к письмам Вашим охладел.

Р. S. (вечером.). Сейчас от, Тютчевых пришел, где произошел спор по поводу "Аси". Им не нравится. Находят, что Ася лицо натянутое, не живое. Я говорил противное и подоспевший к спору Анненков совершенно поддержал меня и блистательно их опровергал. Даже Дарий Ася не нравится и Анненков ей сказал, что это вероятно потому, что Ася напоминает ей Касю, что доставило всем не малое удовольствие.

P. S. Недавно приехали сюда братья Карповы. Я для вас прехорошенькую памятную книжку приготовил, с означением каждого дня (печатными буквами) и на отличной веленевой бумаге. Хотите пришлю.

- Ответ на письмо Тургенева от 28 ноября (10 декабря) 1857 г. ("Новое Время" 1894, № 6710.)

- Письмо Тургенева к дяде (Николаю Николаевичу Тургеневу) неизвестно. Из дальнейших слов Колбасина нужно предположить, что в этом письме Тургенев делал распоряжения о введении подготовительных мер к освобождению крестьян в его имениях.

- Ваксель, Лев Николаевич (1811-1886), автор охотничьего руководства, изд. в 1856 г. Несколько писем к нему Тургенева известны в печати; см. сборник "Атеней", кн. III, 1926, стр. 115.

- Романы А. .Ф. Писемского: "Тысяча душ" ("Отечественные Записки" 1858, кн. I-VI) и "Боярщина" ("Библиотека для Чтения" 1858, кн. I-II); формою "запиват" (запивает) Колбасин передает особенность костромского говора Писемского.

- Сергей Тимофеевич-Аксаков.

21. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

СПБ. 6 февраля [1858 г.]

Не знаю, получили - ли Вы два моих письма, которые я к Вам отправил. К прежним известиям, сообщаю следующее: Ася нравится очень многим и возбуждает толки. Я нарочно к ним прислушивался и, к удовольствию моему, замечаю, что почти большинство говорит тоже, что и я говорил Вам в прежнем письме. Но, однако, есть фанатики и бурбоны, которые говорят совсем другое. Их, впрочем, мало и в числе их Левушка, написавший из Москвы, что Ася самое слабое и неудачное из всех ваших произведений, хуже которого он не знает. Некрасов очень хорошо объясняет это уязвленным самолюбием, (вам ведь известно, что его "Погибшего" забраковали); остальные - же литераторы, в особенности Григорович, в восторге от Аси. Кстати о Григоровиче: он дней восемь сидел на гауптвахте, за дебоширства с француженками и аристократиками в пушкинских банях. Скандал вышел гадкий, хотя вина Григоровича состояла собственно в том, что он только кричал: "Голубчики, голубчики, надо жить, ей богу надо". И за это поплатился, но дело уж кончилось благополучно. Он всё врет по старому.

Но это в сторону. Вот вам разбор Вашей повести в Спб. Вед[омостях]. После брани (и вполне заслуженной всего Современника за прошлый год), рецензент говорит так: (№ 26, Спб. В[едомости], 1858):

"Только один г. Тургенев дал Сов[ременни]ку истинно замечательное произведение, комедию "Чужой хлеб". Но если в прошлом году обязанные сотрудники Сов[ременни]ка почти ни чем его необязали, кроме своих имен и т. п. за то в нынешнем году Сов[ременни]к подарил публику в высшей степени грациозным рассказом г. Тур[генева]: Ася. Содержание этого рассказа так просто, что, кажется, нечего было и рассказывать: (следует содержание)... "История, как видите, простая и даже не новая в нашей литературе: еще Пушкин в своем Онегине разработал этот сюжет. Но высокохудожественное создание Пушкина вовсе не мешает насладиться и картинкой г. Тур[генева], тоже имеющей большие художественные достоинства. Такой тонкой кисти в обрисовке характеров, такой благородной нежности в изображении душевных движений, какую мы встречаем у г. Тургенева, нет ни у кого другого из наших писателей".-

Разбор, по моему мнению, умный и вполне справедливый.

Подписка на Сов[ременник] идет превосходно Атенея вышло ужь 5-ть номеров. Цензура, кажется, легче, по крайней мере позволено во всех журналах и газетах рассуждать об эмансипации крестьян, Гончаров не в духе - его пощелкали, говорят, в Колоколе. Писемский в восторге. Прощайте, дорогой и милейший Иван Сергеевич. Весь ваш Е. Колбасин.

- Разрешение статей по крестьянскому вопросу, данное в связи с опубликованием рескрипта Виленскому генерал-губернатору, было затем ограничено рядом распоряжений: не допускались статьи, разбирающие правительственные мероприятия, а также содержащие суждения, могущие возбудить крестьян против помещиков (16 января 1858 г.); запрещены статьи выражающие мнение "о принадлежащем будто бы крестьянам праве собственности на землю владельцев, которою они пользуются" (15 апреля 1858 г.); наконец, распоряжением 22 апреля 1858 г. дозволялись только "чисто ученые, теоретические, категорические и статистические сочинения, где обсуждаются исключительно предметы сельского хозяйства и благоустройства". (Сборник постановлений и распоряжений по цензуре.)

- В № 6 "Колокола" (1 декабря 1857 г.) напечатана была заметка: "Необыкновенная история о цензоре Гон-ча-ро из Чи-пан-ху", в которой высмеивалось содержание "Фрегата Паллады", и путешествие Гончарова в Японию объяснялось его желанием приготовиться к должности цензора, "усовершенствоваться в цензурной хирургии", "начать собою школу Китайски - Японскую цензурного членовредительства".

22. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

25 февраля 1858 г. СПБ.

... Получили ли Вы письмо от редакции Современника о прекращении коалиции с предложением новых условий и как это находите? - Мне же кажется, что редакция отчасти права, кроме брани, не только от соперников, но и подписчиков коалиция доставила ей немногое. Новые журналы и журнальчики всё продолжают появляться - в литературе и общественной жизни заметно большое движение, все судит и рядит, а особенно по поводу крестьян, о которых позволено писать кому угодно, не касаясь, основных положений Манифеста, а также можно писать и о, других правительственных мерах по всем министерствам...

- Текст письма от редакции "Современника"к четырем литераторам, подписавшим в 1856 г. "обязательное соглашение", в печати неизвестен; о нем говорится и в письмах Некрасова к Тургеневу.

- Высочайшим повелением от 25 января 1858 г. правила о печатании статей по крестьянскому вопросу .распространялись на прочие предметы государственного управления и правительственных распоряжений.

23. Е. Я. Колбасин - Тургеневу

СПБ, 17 марта [1858 г.]

Любезный Иван Сергеевич,

Анненков уехал заграницу, в великой тревоге, не зная где вы и что с вами и пустил на всякий случай письмо к вам в Париж. Он сказал, что до 15 числа будет жить в Берлине; о чем вас и извещаю. Впрочем, брат тотчас, по получении вашего письма, написал ему в Берлин, как вы намереваетесь распорядиться вашим временем. Следоват., вы с ним непременно встретитесь. О письмах в "Атеней", для успокоения Корша, я его известил.

Говорят, что Орловские помещики подали проэкт на счет освобождения своих крестьян, и на днях будет рескрипт на имя их губернатора, какой ужь получили (тоже на днях) Симбирская, Саратовская, Самарская, Оренбургская, Киевская, Волынская и Подольская губернии.*

* (Тульская упрямится. (Прим. Е. Колбасина.))

Получили ли вы письмо брата, на счет Степана, в котором он просит чтоб вы известили дядю, что все делается по вашему распоряжению. Сюда на днях, приехал Левушка. Привез переделанного своего Погибшего и, желая вероятно упечь Некрасова за неблагосклонный первый прием повести, хочет по 200 рублей от листа. Не знаю, чем кончится. Брат его, Ник[олай] Николаевич], написал на рукописи: "сию рукопись читал и содержание оной не одобрил", а Левушка сделал горделивую приписку - по 200 руб. от листа.

Прощайте, Откуда вы взяли, что "Ася" с треском шлепнулась? Ни мало; особенного впечатления не произвела (ведь на шум-то и рассчитывать нечего было) однако, весьма многие, как в литературном кружке, так и в публике, ее заметили.

Пишите к нам. Дивиденды все получили (на долю Григоровича пришлось 1,600 р.). Коалиция, как вам известно, рушилась и вы, вероятно, ужь получили циркуляр от редакции с предложением новых условий.

Здесь, по городу, ходит следующая эпиграмма на Майкова, неизвестно кому принадлежащая, но очень недурная:

В России странный век настал: 
Затмилось Третье Отделенье! 
И вновь стал Майков либерал - 
С Монаршего - соизволенья.

Апухтин написал великолепную пародию на стихотворение Фета напечатанное в Русском] Вестн [ике]. Если угодно, то я вам в следующем письме сообщу и подлинник и пародию.

Некрасов в самом превосходном расположении духа. Журнал его решительно более всех* обращает на себя внимание. Последняя книжка (Мартовская, вышедшая только вчера) превосходна. Обратите внимание на статейку о Кокореве. Одного только не достает - отличных повестей, да впрочем ни в одном журнале их теперь нет. Подписка всё увеличивается.

* (Зачеркнуто: шумит.)

До свиданья. Сообщите, выслали они вам дивиденды?

За отзыв о моих "Зайцах" благодарю. Это самый справедливый и лучший отзыв. Ник. Толстому, по словам Левушки, тоже нравятся.

- Письмо это служит ответом на письмо Тургенева от 24 февраля 1858 г., чем и определяется годовая дата.

- Тургенев давал в своем письме "некоторые поручения: "1) скажите Анненкову, что я свинья (так-таки и скажите), до сих пор не послал ему продолжения писем Коршу [т. е. "Писем из-за границы" для "Атенея"]; причиной этому была гнусная лень, хандра и в то же время рассеяние; но теперь я буду один (я расстаюсь с Боткиным) и исполню мое обещание. Все 10 писем будут доставлены в Россию до моего возвращения, за что я ручаюсь". (Первое собрание писем Тургенева, стр. 55-56.) Как было указано, в печати появилось только одно первое письмо.

- Эпиграмма на А. Н. Майкова принадлежит Н. Ф. Щербине. См. его "Альбом ипохондрика. Эпиграммы и сатиры", под ред. Р. В. Иванова-Разумника, Лгр. 1929, стр. 79.

- Приводим стихотворение Фета и пародию на него Апухтина, о которых пишет Колбасин Тургеневу:

Летом мы шли по тропинке единственной 
В поздний и сумрачный час, 
Я посмотрел: запад с дрожью таинственной 
            Гас. 
Что-то хотелось сказать на прощание - 
Сердца не понял никто; 
Что же сказать про его обмирание? 
            Что? 
Думы ли реют тревожно-несвязные, 
Плачет ли сердце в груди, 
Скоро повысыплют звезды алмазные, 
            Жди!

("Русский Вестник" 1858, т. 13, стр. 397)

Пародия.
Боже, в каком я теперь упоении 
     С "Вестником Русским" в руках. 
Что за прелестные стихотворения, 
            Ах! 

Там Данилевский, Плещеев таинственный, 
     Майков - наш флюгер-поэт, 
Лучше же всех несравненный, единственный 
            Фет! 

Много бессмыслиц прочтешь патетических, 
     Множество фраз посреди, 
Много и рифм, а картин поэтических - 
            Жди!

В лазарете

18-го февраля 1858 г. (Сочинения А. Н. Апухтина, СПБ. 1907, стр. 294.)

- В мартовской книжке "Современника" 1858 г., в отделе "Современное обозрение" помещен насмешливый разбор очерка В. А. Кокорева "Путь севастопольцев" ("Русская Беседа" 1858, I), в котором превозносились основы самобытности и самостоятельности русской жизни и русского человека.

- Упоминая о повести Тургенева "Ася", Колбасин отвечает на слова Тургенева в письме от 24 февраля 1854 г.: "Я не знаю, как напечатана "Ася", что, впрочем, беда небольшая - ибо по сведениям, она блистательно и с треском провалилась, несмотря на ваши благодушные отзывы. И господь с ней". (Первое собрание писем Тургенева, стр. 56.)

- Говоря о том, что "дивиденты все получили", Колбасин имеет в виду выплату прибылей четырем участникам "коалиции" - Тургеневу, Толстому, Григоровичу и Островскому - за 1857 год, первый и последний год существования договора. Данные о распределении дивиденда, на основании чернового расчетного листа, приведены в книге В. Е. Евгеньева-Максимова "Некрасов, как человек, журналист и поэт", ГИЗ, 1928, стр. 205-206. В архиве заведывавшего конторою "Современника" Ипп. А. Панаева (двоюродного брата Ив. Ив. Панаева), хранящемся в Пушкинском Доме, нашелся другой черновой расчетный лист, написанный И. А. Панаевым. Он дает те же цифры гонорара и дивиденда, получаемого Тургеневым (75 р. и 143 р. 40 коп.), какие приводит и В. Е. Максимов, но интересен тем, что относится к одному Тургеневу, и дает полную картину его расчетов с "Современником" за 1856-1858 годы. Составлен этот расчет, по видимому, в июне 1858 г., т. е. вскоре после возвращения Тургенева из-за границы. Приводим его полностью (см. факсимиле).

Счет Тургенева по участию в 'Современнике' за 1856-1858 гг. (черновик)
Счет Тургенева по участию в 'Современнике' за 1856-1858 гг. (черновик)

Г. Тургеневу следовало:
 Издание 1856 г 

 За повесть "Фауст" в X № Совр. 
 1856 г. 2 л. по 100 р .............. 250 р. с. 
 
 Издание 1857 года. 
 
 Комедия "Чужой хлеб", в III № 
 Совр. 1857 г.- 3 л. 5 стр. 
 по 75 р. ........................... 248 р. 43 к. 
 
 По старому условию. 
 
 Дивиденду причитается на каждый 
 помещенный в 1857 г. лист 
 143 р. 40 к., на все же 3 лист. 
 5 стр .............................. 475 р. 1 к. 
 
 Издание 1858 г. 

 За повесть "Ася" в 1 № Совр. 
 1858 г. 2 л. 14 с. по 150 р. ....... 431 р. 25 к. 
                                     1404 р. 69 к. 
На счет Г. Тургенева.
 Сент. 15 1856 г. Вексель бр. 
 Штиглиц ............................. 200 р. с. 

 Апр. 6 1857 г. Чрез Г.Колбасина 
 передано ............................ 298 р. 43 к. 

 Июня 22 1857 г. Расход по 
 получению картины из Парижа .......... 28 р.- 50 к. 

 Июля 2 1857 г. Вексель в 1000 фр. 
 за-границу .......................... 253 р. 

 Ноября 20 1857 г. Отправ. книг 
 заграницу ............................. 5 р 88 к. 

 Января 3 1858 г. Вексель в 650 фр. 
 на имя Гюмана ....................... 177 р 22 к. 

 Января 23 1858 г. Отпр. книг 
 в Рим ................................. 3 р 

 Марта 18 1858 г. Вексель 
 в 2500 фр. с пер ................... в 74 р 20 к. 

 Июня 13 1857 г. Выдано ............... 75 р 
 Сколько мне известно Н. А. 
 Некрасовым выдано .................... 65 р 
                                      1783 р 23 к.

24. И3 письма Е. Я. Колбасина - Тургеневу

21 апреля 1862 г. СПБ.

Вы спрашиваете - отчего я ничего не говорю о последнем Вашем романе. Вы хорошо знаете, когда я его читал еще в рукописи, то сказал Вам прямо, что он мне положительно не нравится, а теперь - Вы удивитесь - мне очень, очень нравится. Сам не знаю, как это произошло; скорее всего причиною была Ваша неразборчивая рука, оттого и читалось вяло, туго, и поэтому, кроме скуки, я ничего не вынес из тогдашнего чтения, что и объявил Вам тогда же, к огорчению Вашему, потому что Вы признались, что работаете над этой вещью с любовью. Теперь, прочитавши роман не торопясь и в печати, беру свое слово назад. Вещь превосходная и не только что не скучная* -: но напротив художническая. Бранят Вас теперь за нее с остервенением, особенно Современник; что же говорят другие - не знаю, потому что ни с кем не видаюсь. Знаю только, что Александра Петровна тоже переменила мнение...

* (Зачеркнуто: как мне казалось прежде.)

- Письмо представляет ответ на письмо Тургенева от 12 апреля 1862 г. (Первое собрание писем Тургенева, стр. 103-104), где Тургенев говорит, между прочим: "Вы мне не пишете ничего о моей последней вещи (роман "Отцы и дети"): я знаю, что она вам не нравилась,- но мне было невозможно не напечатать ее: да и сообразив все, я не раскаиваюсь, хотя предвижу всяческие громы. Сколько я мог узнать,- она читается,- а это главное. Две-три мысли, в ней находящиеся, вызовут много других, а с моим именем можно поступать как угодно: недаром же я дожил до 43 лет; эта суета меня мало трогает".

- Напечатанный в 1862 г. в "Русском Вестнике" роман "Отцы и дети" был встречен большею частью прогрессивной критики враждебно; наиболее резкой была статья М. А. Антоновича "Асмодей нашего времени" ("Современник" 1862, март), в которой роман признавался совершенно неудовлетворительным в художественном отношении, "трактатом в разговорной форме", тип Базарова был объявлен клеветой на новое поколение, а сам Тургенев сравнивался с Аскоченским. Статья эта, содержавшая и личные выпады против Тургенева, касавшиеся его отношений к П. Виардо, была одной из причин окончательного разрыва Тургенева с редакцией "Современника" и, прежде всего, с Некрасовым лично, о чем Тургенев заявил в письме от 10 дек. 1862, напечатанном в № 334 "Северной Пчелы". (Перепечатано в "Русских Пропилеях" М. О. Гершензона, том 3-й, стр. 158-159.)

25. Из письма Д. Я. Колбасина - Тургеневу

8 июля 1862 г. Каменец-Подольск.

... Читали ли Вы разбор в Русском Вест[нике] "Отцов и детей", по моему очень дельный, а особенно относительно взгляда критиков "Современника" и "Русск[ого] Слова"? Записки Фета очень интересны по наивности его взгляда, а о Толстом и говорить нечего,- делает одно, а говорит другое: им приличествует сей экспромт:

У нашего Фета 
Голова отпета, 
А у Льва Толстого 
Много есть пустого.

- Автор статьи "Роман Тургенева и его критики", напечатанной в "Русском Вестнике" (1862, № 5), разбирая критические отзывы об "Отцах и детях", останавливается на мнениях М. А. Антоновича и Д. И. Писарева. Последний в своей статье "Базаров" высказал противоположный Антоновичу взгляд, заявив, что Тургенев показал себя в романе великим художником, вдумавшимся в тип Базарова и верно понявшим его. ("Рус. Слово" 1862, № 3.) Критик "Русского Вестника", не заметивший общей разницы взглядов "Совр." и "Русс. Слова", из которой вытекала и различная оценка ими типа Базарова, видит в этом разногласии доказательство жизненности и художественной верности типа Базарова и объясняет негодование Антоновича тем, что роман своим объективным изображением представителя нового поколения уничтожает возможность слепого преклонения перед ним.

- А. А. Фет поместил в 1862 г. в "Русском Вестнике" (кн. 3 и 5) "Заметки о вольнонаемном труде", написанные им, по его словам, с целью оказать помощь неопытным хозяевам и поделиться своими соображениями о новом способе ведения сельского хозяйства. Очерки, несмотря на сделанное автором в начале заявление о полной его объективности, представляют односторонний подбор фактов, исключительно рисующих недобросовестность, небрежность и низкую производительность труда вольнонаемных рабочих, чему противопоставлена картина стройного и организованного крепостного труда.

- В отзывах о Толстом имеется в виду его педагогическая деятельность-устройство яснополянской школы и издание журнала "Ясная Поляна" (1862-63), теоретические положения которого (свободное воспитание - при одновременном признании необходимости принуждения в религиозном вопросе, отрицание педагогики, положение о непригодности европейского образования для русского народа и т. п.) вызывали возражения почти всей современной печати.

- Кому принадлежит эпиграмма, сообщаемая Колбасиным - неизвестно, всего вероятнее - ему самому.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://i-s-turgenev.ru/ "I-S-Turgenev.ru: Иван Сергеевич Тургенев"

Рейтинг@Mail.ru